Анатолий Матвиенко - Восточный квест

Мохаммед критически покачал головой, вынул цапфы орудийных стволов из станков и сбросил пушки вниз. Если кто-то проберется на башню за спиной, стрелять не из чего.

Чья-то обмотанная голова появилась из люка и тут же отделилась от тела, отлетев в сторону обугленной головешкой. На следующем ярусе тоже сидели военные. Предупрежденные странной смертью товарища, они были наготове и спустили курки. Мохаммед ответил из бластера и прошил башню до низа, аналогичным образом поприветствовав всех на своем пути. Через минуту с противоположной стороны вышел Вонг, он тоже закончил зачистку. Пушечные стволы живописно устилали пространство у подножия башен.

Пароходы, дружно дымя трубами, двинулись в порт.

— Адмирал, как отличать, кто пират, а кто честный торговец?

— Бартоломео, они все стоят в пиратском порту.

— Значит, все они — бандиты! — догадался Мошаду.

— Верно мыслишь. Начинай.

По масштабам побоище уступало тому, что «Ван Нааген» устроил на Темзе, но все равно радовало глаз. Под частым огнем девяти стволов парусные суденышки превращались в факелы. С запозданием заметили, как огненный шквал объял галеру. На ней наверняка, как и в трюмах некоторых кораблей, есть невольники. С них начался отсчет сопутствующих потерь мирного населения.

Прорезался Родригес:

— С флотом разобрались? Сейчас начнем ломать стену, подсобите огнем.

— Давай я вернусь на башню и жахну бластером. Из пушек они еще настреляются. Скажи своим отвернуться.

Не жалея заряда малоприменимого здесь оружия, Мохаммед перевел регулятор на максимум, и тяжелый десантный агрегат трижды выплюнул пучки антипротонов. Три соседних участка стены частью испарились, частью растеклись весенними лужами. По камням пробежали многочисленные трещины, стена рухнула на большом протяжении, взрывной волной ударило по ближайшим зданиям.

— Стой! Больше так не делай! Половина армии повалилась с ног.

— Поднимай своих девочек, Диего, и пошли брать город.

— Только без тебя. Бери Вонга и блокируйте южную стену, если кто-то попытается выбраться из города.

Родригес с авангардом пересек через проломы линию укреплений и занял оборону. Перетащили орудия, отбили жидкую контратаку. Разномастное воинство текло из шлюпок на берег, сорганизовывалось в отряды и двигалось вперед. Маршал начал осторожное движение вглубь, прочесывая квартал за кварталом и подавляя очаговое сопротивление.

В комме раздался голос Вонга:

— Вижу с жука, из центра к южным воротам движется неплохой отряд. Их загнать обратно или как получится?

— Давай как проще, — отмахнулся Родригес.

Проще всего оказалось выпустить отряд из города, чтобы последний не мог успеть вернуться за стену. Над песком поднялся удушливый смрад горелого конского и человеческого мяса.

Через три часа последние отряды доложили, что с оружием в руках в городе не осталось никого. Янычары попадали в плен только раненые, они сражались до конца. С ними разобрались на месте.

Крайне разношерстный гарнизон Алжира состоял из арабов, турков, берберов, мавров, ренегатов (европейцев, принявших ислам) и даже негров. Всех их, крепких и здоровых, приняли заботливые голландские руки. Раненые разделили судьбу своих повелителей. На корабли Провинций попали мусульманские нонкомбатанты, женщины и дети. Европейских рабов, рассредоточенных по хозяйским домам и содержавшихся в застенках у невольничьего рынка, оказалось невероятно много — около двадцати тысяч. Им предложили небогатый выбор — отработать освобождение на работах по созданию железных дорог или на фермах, либо идти на голландские корабли, если нет — просто остаться на солнечном берегу. Понятно, что первый вариант оказался привлекательнее.

Начался организованный грабеж. Солдаты и моряки таскали на берег золото, украшения, предметы искусства, ткани и множество прочих ценностей. Миссионеры посоветовались с капитанами и убедились, что в один рейс перевезти награбленное невозможно. Потеряв в виде безвозвратных потерь всего 97 человек, получили 20 с половиной тысяч освобожденных рабов и 22 тысячи исламских пленников. Плюс тысячи тонн полезных грузов.

«Ван Нааген», «Миссури» и «Энола Гей» снова вышли в море. Они охраняли акваторию к востоку от Гибралтара, а парусники челночными рейсами перевозили людей и товары к испанскому побережью. Работорговцы ушли в Вест-Индию. В Испании в районе Картахены образовался первый в истории этой планеты многотысячный лагерь беженцев. Уходя, разбили из бластеров еще несколько участков стены, город подожгли, и в нем не осталось ни единой живой души. Так в страны Магриба пришла европейская цивилизация.

Рубленое фортификационное сооружение, которое казаки называли «острог», бревенчатая Троицкая церковь и россыпь изб, приютившихся на живописном изломе Иртыша недалеко от устья Тобола, вот и вся «столица Сибири» в 1670 году. С утратой власти над большей частью сибирских территорий, захваченных китайцами, прозвище «столица» казалось слишком оптимистичным.

Но, несмотря на недобрые перемены, жизнь в Тобольске не стихала, потому что продолжался главный бизнес казаков — сбор ясака с оставшихся русских земель. Тонны пушнины везлись в острог и караванами уходили на запад.

Поредевший французский отряд, уменьшившийся на одного драгуна при переходе с Урала, прибыл к промежуточному финишу. На бескрайних русских просторах осталась еще одна безымянная французская могила. Не теряя времени, Олег расспросил местных о границе, за которую не пускают русских. Она приблизилась к городу и отстояла всего на 70 километров вверх по течению.

Сторговавшись за длинный баркас, отряд погрузил на него снаряжение и провизию. Миссионеры одели бронескафы, в которых теперь придется находиться долгое время. Поверх брони соорудили нечто вроде хламид, издалека не разобрать, что это. Двое драгун с конным транспортом остались в городе.

Примитивное суденышко медленно двинулось против потока на четырех парах весел. Французы сменялись, двое в скафандрах гребли непрерывно — мускулы экзоскелета брали нагрузку на себя. За полтора суток работы веслами продвинулись километров на шестьдесят пять-семьдесят, река вела на восток, вихляя изгибами. За одним из них открылась баржа. Взяли к берегу, чтобы в случае нападения и опрокидывания драгуны имели возможность добраться до суши. Предосторожность оказалась не лишней. Когда до баржи осталось метров пятьсот, на ней произошло какое-то шевеление, раздалась очередь, и перед носом баркаса поднялись фонтанчики от пуль.