Александр Баренберг - Человек из торгового центра
Наутро я быстренько собрал уже несколько уменьшившийся в объеме рюкзак, отложив пару сувениров для одаривания радушных хозяев Храма (товарищ посол посоветовал, тут ведь, несмотря на все, ментальность еще антично-восточная). В приемном зале меня уже ждали. Торжественно вручил подарки Уриэлю, с трудом выдавив из себя приличествующие случаю слова благодарности (ну не умею я этого!). Попрощался с Павлом -- он оставался исполнять свои обязанности посла. Тот вручил мне свиток с донесением руководству и передал в руки Сергея -- здоровенного белобрысого парня, являвшегося одним из охранников посольства. Он и будет меня непосредственно сопровождать. Остальные бойцы немаленького -- три десятка копий, отряда, были предоставлены Храмом.
Еще в зале находились мои бывшие спутники - Адиэль с Хторном. Тут наши пути расходились и они пришли попрощаться. Я неожиданно растрогался -- ведь это, можно сказать, мои первые боевые товарищи на планете. Адиэль, как обычно, попрощался сдержанно, а вот вечно молчаливый "гном" вдруг стал виться вокруг меня, как пчела вокруг цветка, улыбаясь и выспрашивая, куда я сейчас направляюсь. Как-то пребывание в Храме странно на него подействовало...
С полчаса мы пробирались извилистыми подземными ходами, казалось уже, что они будут тянуться аж до самого Ленинска. Неожиданно кусок скалы в конце очередного прохода отодвинулся и в глаза ударило ослепительно яркое, по контрасту с блеклым светом факелов, солнечное сияние. В небольшом ущелье, куда нас вывело подземелье, поджидали основные силы отряда. Сергей легким кивком головы приветствовал командира "конвоя", высокого "эльфа" с украшенным пушистым хвостом какого-то лесного зверя шлемом. Тот указал нам место в середине отряда и мы вышли в путь...
Мерно шагая по чуть различимой тропке, в перерывах между отражением атак проголодавшихся до полной потери нюха рептилий, осмеливавшихся изредка нападать на большой и хорошо вооруженный отряд, мы с Сергеем негромко разговаривали. Вернее, это я пытался разговорить своего достаточно молчаливого и привыкшего соблюдать тишину во время движения по лесу спутника. Но, тем не менее, удалось выяснить, что, захватывая небольшую группку пленных -- полтора-два десятка человек -- немцы грузят их в дирижабль. Если же добыча более многочисленная -- гонят их сотни километров прямо через джунгли, приковывая цепями по десять человек к большому бревну. Потери при таком "путешествии", разумеется, чудовищные...
Незадолго до вечернего привала, когда усталость стала брать свое и мы брели уже молча, авангард отряда неожиданно остановился. Подошел командир и о чем-то быстро заговорил с Сергеем. Говорили на еврейском, поэтому я ничего не понимал. Лишь когда командир удалился, попросил Сергея разъяснить, в чем проблема. Оказалось, что передовой дозор заметил висящий впереди вражеский дирижабль. Поэтому командир решил изменить маршрут и двигаться через менее безопасное ущелье. Туда отряд и направился. И буквально через полчаса все и произошло. Тишину готовящегося отойти ко сну дремучего леса разорвал грохот автоматных очередей и свист рикошетирующих от твердых стволов деревьев пуль. Почти одновременно спереди и сзади грохнули разрывы гранат. Сергей мгновенно прижал меня к земле, заслонив собственным телом. Впрочем, именно в нашем направлении вроде не стреляли.
Дело надолго не затянулось. Уже через несколько секунд интенсивность стрельбы резко ослабла и послышались гортанные команды на столь знакомом мне языке. Голоса, заглушаемые криками раненых, стали приближаться. Сергей взглянул на меня безумными глазами и прошептал: "Беги в лес, я их отвлеку!" Не успел я ответить, как тот вскочил и отпрыгнул в сторону, одновременно натягивая лук. Свист стрелы, чей-то вопль и тут же короткая очередь. Мой несостоявшийся спаситель, как подрубленный, свалился, не отбежав и трех метров.
- Эй, Вальерий, виходи! Ти будьешь в безопасности! -- вдруг послышался голос, вещающий на ломаном русском с характерным акцентом. Меня как обухом по голове ударили. Значит, это была засада конкретно на меня? Но откуда, черт возьми..?!! Нет, не хочу я по их правилам играть!
- Не стреляйте! -- прохрипел я, поднимаясь с земли. Ко мне подходила группа солдат в серой форме, хоть и несколько другого покроя, чем запомнившаяся из исторических фильмов. Бойцов десять, один явно офицер. Он, видимо, со мной и говорил. Вон какую довольную лыбу тянет! Как же, задание успешно выполнено! Ага, обойдешься! Хотел бы я только узнать напоследок, какая сука меня сдала!
Подождал, пока они подойдут поближе и резко достал из кармана пистолет. Еще доставая, прыгнул к офицеру. В чем преимущество низкой силы тяжести -- за время прыжка можно успеть расстрелять весь магазин. Моя задача была скромнее -- оставалось всего четыре патрона, и я, конечно, с ней справился. Кажется, две серые фигуры осели на землю. Однако рассматривать результаты стрельбы было некогда. Опустошенный пистолет полетел прямо в лоб еще не осознавшему произошедшее офицеру. Сознание тот не потерял, но отреагировать не успел, и через секунду лезвие приготовленного заранее ножа прикоснулось к его горлу.
- А ну, бросить оружие! А то зарежу вашего командира, как барана! -- заорал я на языке своей мамы. Вот уж не думал, что он мне пригодится именно в такой ситуации!
Солдаты в изумлении застыли, потом стали медленно опускать автоматы вниз. Внезапно сверху послышался легкий шорох. Я инстинктивно поднял глаза вверх и еще успел заметить стремительно падающую на меня серую фигуру. "На ветке сидел, гад!" -- промелькнула последняя мысль. Удар под затылок и сознание погасло...
Интерлюдия пятая.
Высохшая, покрытая пигментными пятнами старческая рука аккуратно держала раскрытый документ. Ее обладатель, одетый в застегнутый по всем правилам, несмотря на отсутствие в старомодно обставленном кабинете посторонних, мундир, читал, шевеля губами, строчки на выученном еще в крайней молодости в разведшколе СС языке. Вражеском языке, и тогда и теперь...
- Мать -- Кожевникова Клара Генриховна. Понятно теперь, почему он говорит по-немецки! -- кивнул старик в такт своим мыслям и отложил украшенный двуглавым орлом паспорт пленника в сторону. Немного дрожащей рукой (Паркинсон прогрессирует, увы...) взял со стола стакан чая (сумели недавно, все таки, выпестовать пару плантаций этого крайне избалованного растения!) в красивом серебряном подстаканнике, без единого темного пятнышка на начищенной до абсолютного блеска рифленой поверхности. Правильно, ордунг должен быть во всем, даже в самых незначительных мелочах, и бессменная вот уже в течение двух десятков лет уборщица личных покоев Канцлера усвоила это твердо. Потому и продержалась на должности столько лет. А вот предыдущая такой педантичностью в работе не отличалась. Правда, ее функции только уборкой не ограничивались, за что некоторая небрежность прощалась. Но потребность в этих услугах Канцлер уже давно не испытывал. И поэтому теперь его интересует исключительно качественная уборка кабинета...