Александр Плетнёв - Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде

Он снова вспомнил о маленькой брошюрке с кодеком самурая, оставшейся где-то там, в прошлой жизни, сгоревшей вместе с «Дзуйун». Сейчас она ему была не нужна — он всё помнил наизусть. «Истинному воину надлежит нести на одном плече преданность и чувство долга, а на другом смелость и сострадание».

— Хорошо им тогда было пятнадцать веков назад, — начиная притормаживать, вслух размышлял Камура, — простолюдин при виде самурая падал ниц и безропотно готовился принять смерть от меча. Можно было побыть и великодушным и сострадательным. А это Америка, тут у трети взрослого населения оружие. Сколько человек будет на этой заправочной станции? Что у них на уме? Проще сразу всех пристрелить.

Все его сомнения решил старик, вышедший навстречу с двуствольным ружьём. Слепо прищурившись, и не опознав в подъехавшей патрульной машине шерифа, не задумываясь, он разрядил ружьё дуплетом картечью в ветровое стекло. Стекло разом осыпалось на успевшего пригнуться водителя. Маленький японец на ходу вывалился в открытую дверь, открыв стрельбу. Машина продолжила ехать на автомате, зацепив перезаряжающего ружьё пожилого мужчину, и не сильно уткнулась бампером в постройку. Старик от толчка упал, это продлило ему жизнь (пуля посланная японцем, прошла выше), но ненадолго, начав было приподыматься, он опрокинулся навзничь с двумя ранениями в грудь.

Сержант влетел в здание заправки, держа оружие наготове. Внутри обнаружил двух с виду подростков — росту-то они были высокого, но лица и испуг выдавали их юный возраст (а вообще, поди, разбери этих гайдзинов).

— Петрол, петрол!!! — Угрожая оружием, закричал японец, показывая рукой наружу, — гоу, гоу, — ещё подъезжая, он видел в стоящем у заправки пикапе канистры.

Нью-Йорк остался позади, и они ехали по густозаселённым пригородам. Всё выглядело вполне спокойным и обыденным. Гойман даже сбросил скорость, согласно ограничениям знаков. Тухли фонари, освещающие трассу, на дорогах появлялось больше автомобилей, но вполне в меру для воскресного утра, люди выглядели абсолютно ни чем не встревоженными, и даже не верилось, что в оставленном Нью-Йорке происходит что-то неординарное.

Информация посыпалась почти одновременно, высветившись на экране терзаемого Софьей ноутбука, резанув по ушам шокирующим оповещением по новостному каналу и единовременной рассылкой СМС на мобильные телефоны.

В общем, по радио власти заявляли о коварном нападении на Соединённые Штаты. Кого точно ещё не выяснили, но насквозь военизированного. В СМС служба 911 чеканила всеповторяющимися воззваниями к населению соблюдать порядок и спокойствие. И те и другие обещали не оставить мирных граждан без защиты и внимания, приказывали содействовать полиции и армии. Ну и естественно грозились быстро надавать врагу, что-то там ещё говорилось про «сплотиться», «достойно ответить», «американский народ», «президент», «демократия».

Михаил стал гонять кнопки фиксированной настройки радиостанций. Везде одно и тоже — обращение властей и никакой конкретики, видимо до конца обстановку никто не знал. Самая интересная инфа свалилась конечно по интернету. Софья, вцепившись в ноутбук, было принялась комментировать увиденное на экране, но потом только издавала удивлённые возгласы, ойкала и повторяла что-то из серии «быть того не может», «невероятно», «бред какой-то», совершенно игнорируя заёрзавшего Михаила с его «ну, что там?».

Михаил, нетерпеливо закрутившись, переваливаясь за спинку сиденья, хотел уже перебраться назад, что бы самому взглянуть на экран.

— Это японцы, — каким-то деревянным голосом сказала Софья, — самое потрясающее — все твердят, что они нагрянули сюда на боевых кораблях прямо (вероятно она почти дословно процитировала чей-то перевозбуждённый комментарий) из горнила второй мировой войны!

— Что ты несёшь…?

— Это не я, — окрысилась Софья, — если не веришь, взгляни сам.

Она повернула к нему экран. Съёмка была любительской, кто-то снимал с высоты, видимо из окна, ракурс прыгал, звука не было, да он и не нужен был: вид на реку со стороны Бруклина он сразу узнал, на переднем плане маячила растянувшаяся туша корабля с несколько странно поднятой на пилонах взлётной палубой. Авианосец! Хотя авианосцем у пристаней Нью-Йорка никого не удивишь, но этот выбрасывал в небо бледные дорожки зенитной артиллерии, гоняющие чёрную точку геликоптера. Сам корабль горел в районе кормы, дым стелился вдоль палубы, возможно скрывая другие очаги пожаров.

Этот авианосец действительно не вписывался в общую дизайнерскую концепцию современных военных кораблей. Намелькались они (особенно американские) с разных ракурсов, с мелкими подробностями и неизменной фурнитурой взлетающей реактивной авиации. Этот же смотрелся как «Титаник» в сравнении с белоснежными круизными лайнерами — махина топорщилась излишними угловатостями, штырями, площадками для артиллерии, даже на не профессиональный взгляд Михаила.

Потом он выхватил ноут из рук Софьи, подсунув к самому носу — с палубы взлетал самолёт. И какой! Прямокрылый планер с пропеллером в носу! А пятно на фюзеляже он сначала принял за размытую плохим качеством красную звезду. Да нет же! И на мачтах надстройки среди разноцветных вымпелов, трепыхался флаг действительно очень похожий на японский красный круг с расходящимися лучами на белом фоне. Вторая мировая?! Это больше смахивало на «утку». Однако вдруг вспомнились солдаты в обмотках. Вот это да! Фантастика!

И как ещё одно подтверждение на частоте «Нью-Йорк Стейшн» прервалась передача, и после небольшой заминки каркающий голос стал зачитывать радиообращение штаба оккупационных сил Императорской армии Японии в каких-то опускающих, свергающих на низ тонах, словно у вас нет иного выхода и никакой лучшей альтернативы. Иначе…

«Всем жителям предписывается оставаться дома и не покидать своё жилище. Всех кто попытается оказывать противодействие солдатам Императорской армии ждёт смерть…».

И так далее. Одно и то же сообщение повторялось несколько раз и, не вытерпев, Михаил выключил радио.

Некоторое время ехали молча, подавленно переваривая информацию. Софья упрямо пыталась вызнать из сети подробности. Михаил погрузился в свои мысли. Воображение рисовало ему толпы оживших мертвецов в городах Америки, логично посчитав, что если эти люди уже умерили, то воскреснув, должны выглядеть именно как ходячие зомби из фильмов ужасов. Фантазия потащила его дальше, и он представил, как сражается на улицах Нью-Йорка, поливая из пулемёта восставших из ада, отбивая прикладом тянущиеся к нему скрюченные разлагающиеся руки.