Последний берег - Олег Плескач

— На этом участке — нет, — признался Влад, — но я видел, как другие пытаются на севере и юге. Видел, как они уходили и не возвращались. Здесь мы не пробовали.

— Зато здесь, — прибавил Максим, — шторм начинается на суше, а не на воде, как на юге. В южном направлении всё начинается километрах в двадцати от берега — вода упирается в лед, а дальше тот же туман, та же вьюга. Туда тоже ходили и не возвращались.

— А вам туда зачем? — допытывалась Марта.

— А здесь нам что ловить? — ответил Максим, — дикость, холод, голод и грызня всех друг с другом.

— И волки, — прибавил Кирилл, — а у меня собака старая. Загрызут ведь.

— Нормально живем же, — возразила Марта, — крыша над головой есть, еда есть.

— Еда есть, — передразнил Максим, — электричество есть, антибиотики есть, водопровод есть.

Из-за нехватки медикаментов смертность, особенно на первых порах, была высокой, но позже выжившие научились изготавливать разные примочки из мха вместо антисептиков. В половине случаев это помогало, а в другой половине — приводило либо к смерти, либо к ампутациям. Еще открытые раны иногда промывали холодной водой из местных речек, что тоже помогало в половине случаев. Болезни внутренних органов лечили просроченными на десять-пятнадцать лет таблетками, и это, как ни странно, иногда помогало. Максим читал, что сроки годности для большинства продуктов — вещь условная. Для лекарств — тоже. Это, скорее, маркетинговый ход фармацевтических компаний, чем реальный показатель, а на самом же деле, медикаменты после истечения срока годности не становятся ядовитыми или бесполезными — просто борются с болезнями не так эффективно. Причем, еще долго борются. Он и сам не раз промывал раны просроченной перекисью водорода, и раны заживали. Просроченный на три года спрей снимал боль в горле, просроченные на два года антибиотики снимали воспаление. Да и консервы, несмотря на трехлетний срок годности, можно есть и через десять лет. Но предел есть у всего, и все это понимали. Еще пара зим — и оставшиеся немногочисленные лекарства либо закончатся, либо выдохнутся, люди начнут дохнуть как мухи из-за любой царапины. Да еще и плохое питание — одной олениной и рыбой потребности организма не закроешь. Ни овощей, ни фруктов на острове не ели уже десять лет. Максим не понимал, как здесь еще рожать умудряются.

А скоро и патроны закончатся — тогда немногих выживших перегрызут волки. Это если еще раньше посёлок не захватят агрессивные соседи. Но и они скоро вымрут от антисанитарии и цинги. От силы, лет на десять переживут соплеменников Максима. О каких глобальных планах, о каком собирании земель для потомков может идти речь, когда каждый год на острове — это минус полвека лет в развитии?

Обо всем этом он уже и говорил другим, и писал в дневнике.

«Интересно, кстати, прочли ли его на Деревянных горах, — подумал Максим, — неужели там этого не понимают. Да и наркотики, которыми там накачали Влада, чтобы допросить, тоже были просроченные».

Голос Марты словно за шкирку выдернул его из-под покрывала мыслей, которым он укутывался, когда ему становилось и скучно, и грустно.

— Я без водопровода и электричества жила нормально, — рассказывала она, — я помню, когда маленькая была, у нас была квартира, где можно было нажимать на кнопку в стене, и загорался свет в лампочках наверху. Но от этих лампочек нельзя было погреться, как от живого огня. А костёр и светит, и греет! И трещит так уютно, по-домашнему.

Максим заметил, что она за время рассказа уже пару раз приложилась к фляге Кирилла.

— А еще огонь в костре так весело прыгает, как будто танцует, — продолжала она уже с улыбкой, — а лекарства у нас натуральные — из трав! Не то, что безвкусные кругляшки. Да и не поймешь еще, что на самом деле туда набивали.

Марта чихнула и хихикнула. Потом продолжила:

— И вообще — у нас город развитый и культурный. Между прочим, у нас дети уже к десяти годам почти все знают азбуку, умеют складывать и вычитать. А я еще на материке научилась.

Марта снова поднесла флягу ко рту, но Кирилл забрал флягу и убрал в рюкзак. Марта зевнула. Влад смерил ее взглядом, оглядел остальных. Бросил догоревшую папиросу в костер и сказал:

— Всё, спать пора, — заявил он, — я подежурю. Макс, через четыре часа разбужу — сменишь меня.

Максим кивнул, и друзья полезли в спальные мешки.

— А мне спать негде, — развела руками Марта, — тогда я тоже подежурю.

— Давай ко мне, — крикнул Кирилл, высунувшись из своего спальника, — вдвоем теплее.

Марта достала маленькое круглое зеркальце, поглядела на себя. Потом подошла к спальнику Курилла, присела рядом. Но перед тем, как залезть в спальник, выхватила нож и прислонила к горлу Кирилла.

— Только без глупостей!

И, не дожидаясь ответа, юркнула к нему под бок и с головой застегнула спальник. Вскоре оттуда раздалось хихиканье.

Максим, уже подойдя к своему спальнику, еще раз приложился к биноклю и осмотрел горизонт. Высокая и почти ровная стена темного мрака в бинокле слегка вибрировала и казалась громадным червем, разлегшимся вдоль всего горизонта. Над тушей этого червя искрились молнии, эхо громовых раскатов застревало в ушах.

Максим надеялся, что в этот раз ему ничего не приснится, и он сможет, наконец, нормально поспать. Разулся, упаковался в спальник.

«Просто закрыть глаза и уснуть, — твердил он себе, — никаких живых трупов, никаких волков, никаких боевых тревог, просто немного здорового сна. Потом — в долгий путь. Надеюсь, не в последний».

«Эй! Вставай! Макс! Подъем!»

Максим разлепил глаза, зевнул — пора сменить товарища на вахте.

— Через три часа труби подъем, — велел Влад.

Максим шутливо козырнул и огляделся по сторонам. Ни впереди, у «края света», ни на вершине холма, не было ни души. Лишь отдаленный гул бури доносился с горизонта. А еще здесь было холоднее, чем на остальном острове, откуда пришли друзья. Градуса на три-четыре холоднее — это точно.

Пока никто и ничто не отвлекает, Максим решил в кои-то веки разобрать и почистить оружие.

«Ствол не предаст, если к нему с уважением, — напоминал он себе, — протирать, смазывать, беречь от грязи по возможности».

К запаху земли и озона прибавился запах масла. За важным и полезным занятием время течет быстрее — главное, не забывать по сторонам смотреть.

«Что сейчас у нас в посёлке? — Максим задумался и помрачнел, — что с моим домом? Что с моей