44–ая реинкарнация злодея - Алекс Го

- Почему «исцеляющего»? - спросила как-то одна из учениц.

- Потому что даже самое ядовитое растение может стать лекарством, если знать, как его использовать, - ответил он. - Например, Кровавый корень, хоть и выглядит грозно, но на самом деле дает сырье для создания более двадцати видов лекарств.

Все в деревне знали, что Корень вместо воды предпочитает свежую кровь. Каждую неделю ученики и жители деревни сдавали ее «для подкормки священного дерева». Они верили, что это укрепляет их связь с Ци земли. На самом деле Хань Ян сначала использовал кровь для собственного совершенствования, а то, что осталось, отдавал Корню.

В этой жизни он никому не рассказывал о Кровавой жатве и не пытался связаться с последователями отца, но и без этого сумел основать собственную секту. И почти поверил, что сумел обмануть судьбу. Годы шли, а о Бао Цзяне здесь никто и не слышал. Где-то там, в центральной части страны шла вялотекущая война между светлыми и темными, а тут, на границе с пустошами, было совсем тихо. Сюда даже бродячие заклинатели редко заходили, не говоря уже о тех, кто принадлежит к какому-либо ордену или школе.

Хань Ян уже добрался до середины стадии Формирования Ядра и мог считаться полноценным бессмертным. Он даже почти поверил, что наконец-то вырвался из оков сюжета и сможет прожить нормальную жизнь, как однажды вечером земля содрогнулась, а небо раскололось и начало осыпаться на землю.

Тишину долины разорвал громовой раскат, от которого с домов посыпалась черепица, а в озерах вздыбились волны. Земля содрогнулась, будто великан пробудился ото сна и потянулся, ломая каменные плиты под ногами. Хань Ян выбежал во двор, и увиденное заставило кровь застыть в жилах.

Небо трескалось и осыпалось осколками, словно старая штукатурка. Линии разлома расходились от горизонта как паутина и обнажали то, что скрывалось за голубой пеленой - бездонную тьму и гигантский остров, нависший над миром. Он был огромный, как сама империя, его нижние слои покрывали серебристые структуры, напоминающие корни, а верхние терялись в туманной дымке. Вскоре корни пришли в движение и потянулись вниз, свиваясь в единый жгут, и вонзились в землю. Теперь царство людей и парящий остров были соединены чем-то вроде жуткой пуповины. Она слегка извивалась, пульсировала и постепенно наливалась светом, словно высасывала что-то из земли.

А потом с нижней части острова опустились длинные подвижные воронки. Они ввинчивались в воздух, как щупальца, затягивая в себя не только облака и ветер, но и саму Ци. Хань Ян почувствовал, как энергия вокруг истончается и слабеет. Потоки Ци приходили в буйство и искажались, вырывались из привычного русла, словно реки, внезапно повернувшие вспять.

Среди воронок появились люди, летавшие в воздухе безо всяких приспособлений. Точнее, не люди, а небожители. Они плыли вниз, окутанные сиянием, прекрасные и чужеродные. Их черты были слишком идеальными, движения - слишком плавными, словно они не подчинялись законам этого мира. Одежды из переливающейся ткани колыхались на несуществующем ветру, а глаза светились холодным пламенем.

Один из них поднял руку, и молния ударила где-то за горами. Даже на таком расстоянии Хань Ян увидел вспышку - ослепительную, яростную.

Он вскочил на воздушную лодку и рванул вверх, игнорируя крики перепуганных учеников. С высоты он увидел, что творится в других местах. На западе, где на горе располагался орден Алых Врат, уже поднялась в воздух целая флотилия боевых кораблей. Похоже, их появление острова врасплох не застало, они явно знали о надвигающейся беде.

Корабли поднялись навстречу небожителям, заклинания вспыхивали на их палубах, как огненные цветы. Но ответный удар был мгновенным. Широкий луч света пронзил флотилию, и судна рассыпались в пепел, не успев даже загореться. А затем второй удар. Один взмах веера - и орден исчез в столпе света, оставив после себя только оплавленный кратер. А вскоре и от города у подножия горы осталось лишь озеро расплавленного камня, дымящееся в желто-багровом зареве.

Воронки тоже не стояли на месте. Одна из них, извиваясь как змея, поползла в сторону долины. Воздух загудел, деревья начали клониться как во время урагана, а с озер поднялись водяные смерчи, втягиваемые в жерло артефакта. Хань Ян развернул лодку и ринулся вниз, к школе, где уже столпились перепуганные жители.

- Бегите, - сказал он, и голос его звучал чужим, металлическим. - Разбегайтесь во все стороны, как можно более быстро и скрытно. Они не станут гоняться за каждым.

- Но мастер, мы хотим сражаться! - кто-то выкрикнул из толпы.

- Они уничтожили Алые Врата всего за несколько мгновений, - Хань Ян резко обернулся, указывая на зарево на горизонте. - Это не война. Это бойня. И единственное, что вы можете сделать - постараться выжить.

Люди замерли, осознавая правду его слов. Потом, как стадо вспугнутых оленей, бросились врассыпную. Почти у всех была хотя бы начальная стадия совершенствования, поэтому двигались они быстро.

Хань Ян остался один перед Кровавым Корнем. Растение тревожно шелестело листьями, чувствуя приближение катастрофы. Оно тоже понимало - его мир вот-вот будет уничтожен. Если небожители заберут всю Ци, то духовные растения и животные просто вымрут. Да и заклинатели либо перестанут существовать, либо станут обычными людьми.

- Прости, старый друг, - прошептал Хань Ян, прикладывая ладонь к шершавой коре.

Он закрыл глаза, выпустил внутрь ствола всю свою Ци и смешал с той энергией, что десятилетиями копилась в Кровавом Корне. Растение вздрогнуло, его лианы затрепетали, а из-под корней хлынула алая жидкость, густая, как смола.

Воронка была уже над долиной. Ветер яростно засвистел, земля задрожала, а Кровавый Корень вдруг вспыхнул багровым светом. Его ветви вытянулись к небу, словно когти, а затем все дерево взорвалось. Волна энергии ударила в воронку, исказив ее форму и разорвав на куски. Но Хань Ян этого уже не увидел.

Хань Ян снова очнулся в теле десятилетнего беспризорника и уже привычно распугал мелких хулиганов, которые его избивали. Потом поднялся, отряхнулся и зашагал по тропинке, ставшей уже совсем привычной. Он почти не обращал внимания на дорогу, все мысли были сосредоточены на его последней смерти.

Пальцы