Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский
Но именно эта женщина первой попыталась мне помочь.
Тогда в коридоре, когда я ещё метался от гоблинов и не понимал, что происходит, она открыла дверь и предложила спрятаться у неё. И пусть у неё не получилось, и, как я теперь понимаю, из-за этого самого Валеры.
Теперь же её дочь стояла перед моим лифтом и просила о том же.
— Отойди от створок, — сказал я.
Лена отступила всего на шаг.
— Дальше. К стене. И стой так, чтобы я тебя видел.
Девочка послушно прижалась к стенке, не выпуская куклу.
Я мысленно вызвал управление постерами.
— Активировать «Вооружён и Отаку».
Снорлакс над местом для сна потускнел. Изображение полного очкарика с переделанным гвоздомётом стало ярче.
~Активный постер изменён.
Эффекты постера «Спящий исполин» прекращены.
Постер «Вооружён и Отаку» активирован.~
Перемены были почти незаметными, но, может, это и шиза, я что-то почувствовал, и внутри будто стало чуть больше воздуха. Тело собралось, дыхание выровнялось, а револьвер в здоровой руке перестал казаться лишь хладным куском железа.
Барабан был полон.
Я проверил кобуру, сунул фонарик в карман куртки и повесил на ремень разводной ключ. Он неприятно бил по бедру при движении, но придумывать что-то более удобное у меня не было времени. Левой рукой пользоваться всё ещё толком не получалось, но оставлять хоть какое-то запасное оружие я не собирался.
Перевязь удерживала руку у груди. После двух снов под постером отёк уменьшился, пальцы слушались, а локоть можно было немного отвести в сторону. Вот только любое резкое движение всё ещё отзывалось болью.
— Комната, открыть створки.
Металл разошёлся.
Лена тут же бросилась ко мне.
Я отступил так резко, что спиной ударился о стену кабины, а револьвер сам направился в сторону потенциальной угрозы. Да, у нее не было в руках учебника по квантовой физике, но я все равно был начеку.
— Не подходи! — очень спокойно сказал я
Девочка остановилась, а на её лице появилось такое выражение, будто она испугалась, что я ее ударю.
— Просто показывай дорогу, — добавил я тише. — Не надо на меня бросаться. Хорошо?
Лена быстро закивала, вытерла нос рукавом ночнушки и повернулась к коридору.
Только теперь я смог рассмотреть куклу в ее руках.
Она была новой. Это становилось понятно по чистой ткани и ещё не успевшим растрепаться ниткам. Тело сшили из разных лоскутов, платье перекосилось набок, один пуговичный глаз находился выше другого. Тёмные волосы выглядели слишком настоящими и удивительно точно совпадали с волосами самой Лены.
Девочка прижимала игрушку так, будто та могла её защитить.
— Сюда! — крикнула она и побежала.
Я вышел из Комнаты и услышал, как за спиной закрываются створки.
Путь до «плохой» квартиры оказался коротким. Лена двигалась быстро, несмотря на один тапок, и всё время оглядывалась, проверяя, иду ли я следом.
— Мама сказала ему уйти, — тараторила она на ходу. — Он обещал, что уйдёт, а потом начал говорить, что мы без него умрём. Мама сказала, что лучше без него. Тогда он разозлился.
— Он раньше её бил?
— Не бил. Ну… почти. Он трогал.
— Как трогал?
Лена остановилась возле открытой двери.
— Так, что больно.
Из квартиры донёсся глухой удар.
Следом — женский хрип.
Все сомнения закончились.
Я вошёл. Внутри было темно, душно и тесно. Окна завесили одеялами и плотными шторами. В прихожей стояли бутылки с водой, пустые банки, пакеты и коробки. К входной двери придвинули комод, но сейчас его оттащили в сторону.
На полу возле дивана лежали куски ткани, нитки, набивка и раскрытая швейная коробка. Среди катушек блеснули большие металлические ножницы.
«Наверное, здесь и делали куклу», — отметил я мысленно.
Из дальней комнаты снова донёсся шум потасовки.
Я поднял револьвер.
— Останься тут, — сказал я Лене.
Она отрицательно замотала головой.
— Будь здесь!
Голос прозвучал жёстче, чем я хотел.
Лена прижала куклу к подбородку, но всё же осталась возле двери.
Я пошёл дальше.
В следующей комнате оказалось светлее. Слабый дневной свет просачивался через щели между шторами. На полу валялся опрокинутый стул, возле стены лежала разбитая чашка.
Посреди комнаты стояли двое.
Женщина была высокой и крепкой. Светлые волосы растрепались, домашняя кофта сползла с одного плеча. Даже сейчас, с подкашивающимися ногами, она казалась физически сильнее мужчины, удерживавшего её перед собой.
Сам Валера выглядел почти смешно.
Невысокий мужичок с небольшим пузиком, залысинами и мягким, ничем не примечательным лицом. На нём были спортивные штаны и серая майка. Руки казались непропорционально длинными, будто принадлежали человеку на голову выше.
Одной Валера обхватил женщину за шею.
Вторую ладонь держал у неё на боку.
Женщину трясло. Рот был открыт, но вместо крика из него выходил только тихий сип. Ноги то и дело подгибались, и Валера почти удерживал её на себе.
Я навёл револьвер.
Сработали бонусы оружия и постера. Запястье выровнялось, ствол перестал гулять, прицельная линия легла Валере на лоб.
Проблема заключалась в том, что между нами находилась женщина.
— Отпусти её.
Валера повернул голову. Он не вздрогнул от чужого голоса и даже, кажется, не удивился моему появлению. Просто посмотрел сначала на револьвер, затем на перевязанное плечо, живот, лицо и снова на оружие.
Оценивал.
— Убери ствол, — спокойно сказал он. — Она просто истерит.
— Валера… — выдохнула женщина.
Его пальцы слегка сжались. От такой малости женщину выгнуло так, будто ей в бок вошло раскалённое лезвие. Она дёрнулась, ногти заскребли по руке Валеры, но вырваться она не могла.
— Я сказал, отпусти её.
— А я сказал не лезть. Это семейное.
— Мама!
Лена всё-таки вошла в комнату.
Валера даже не повернул головы.
— В комнату, мелкая дрянь, — бросил он.
Девочка застыла.
По её лицу стало понятно: раньше этой команды было достаточно. Но теперь за её спиной стоял я с револьвером. Чувствуя мою поддержку, Лена сделала маленький шаг к матери.
— Не трогай маму.
— Я... сказал... в комнату.
— Пошёл ты! — с несвойственной для ребенка ненавистью выкрикнула Лена.
На мгновение в комнате повисла тишина. Даже я довернул голову в ее сторону. Она застыла и, кажется, сама испугалась собственных слов. Прижала куклу ещё сильнее, но не отступила.
Валера