Дмитрий Казаков - Сборник рассказов.

Все, оставалось совсем немного, оставалось дождаться знака. Заглянул в атанор, поверхность металла оказалась покрыта окислом дымчато-серого цвета. Прислушался к стуку за окнами — пошел дождь. Пришло время воспользоваться книгами, которые он уже давно не трогал за ненадобностью, книгами о свойствах философского камня. Снял с полки небольшой, богато украшенный том Василия Валентина. Узнай святые отцы, что Якобус хранит у себя «Двенадцать Ключей Мудрости», не избежать ему тогда общения со святой инквизицией. Быстро пролистал, пыль столбом взвилась в воздух, шершавой рукой полезла в легкие. Нашел нужное место, слова автора здесь всегда вызывали у него недоумение: «Камень философов, истинное имя которого есть VITRIOL, не есть камень, а есть дух, помни об этом. Его легко упустить, так что неосторожному опасно заниматься искусством мудрости».

Перечитал дважды, но усталость брала свое, мысль автора понять не получалось. Заглянул в атанор и вздох восторга вырвался из груди. Серая пленка разошлась, открыв взору ровную, темную, но блестящую поверхность. Группы звездообразных точек на ней образовывали рисунок ночного неба, складываясь в хорошо известные Якобусу созвездия. Он провел долгие часы на башне, занимаясь астрологическими наблюдениями, и теперь не мог ошибиться. Вот Большая медведица, вот Малая, вот Гончие псы, а тут раскинул крылья Лебедь. От удивления даже сперло дыхание, он вспомнил, что надо дышать, лишь почувствовав боль в груди. Поспешно вдохнул, закашлялся.

Заторопился, загасил пламя, рукавицы скрыли под собой руки. Медленно и осторожно извлек тигель из атанора, поставил на стол. От толчка блестящая поверхность пошла волнами, в глубине Якобусу почудилось золотистое блистание. Не удержавшись, заглянул внутрь. В этот момент из тигля словно плюнули золотистым облачком. Едкий газ ворвался в горло, Якобус закашлялся, почувствовал, как немеет лицо. Попытался поднять руки к лицу, не смог, руки словно охватило свирепым морозом. Некоторое время алхимик еще чувствовал холод, потом наступила темнота.

Карл встал и в этот день, как всегда, с петухами. Старик служил еще Гансу Форштайну, помнил и деда нынешнего хозяина. Утренний ритуал не менялся уже десять лет, с тех пор, как они переехали на это место: встретить молочника, растопить печь. Вскоре аромат горячей пищи потек по полуподвальной кухне. Хоть хозяин и сидит там со своими склянками и книгами, про еду забывает, но кормить его надо. Кто же это сделает, как не Карл? Подниматься по лестнице с подносом не просто, ступени грубые, разной высоты, но слуга ходил здесь уже много лет и поднимался уверенно. Поставил поднос в специально для этого приспособленную нишу в стене, постучал. Огромная, окованная железом дверь ответила дребезжащим грохотом. Хозяин откликался всегда, даже если отказывался от еды. Но на этот раз лаборатория молчала, ни голоса, ни шороха. Карл прислушался, постучал еще раз, — нехорошее предчувствие змеей вползало в сердце.

Подмастерья соседа-кузнеца долго отказывались идти в дом к «энтому чернокнижнику», крестились, поминали Господа и Мать Его. Лишь звяканье монет в ладони Карла убедило их. Плечистые парни выбили дверь с третьей попытки. Карл влетел в лабораторию и окаменел: хозяина не было видно, а около стола возвышалась статуя. Солнце светило сквозь ажурную раму, и от статуи бегали по помещению веселые золотистые зайчики. Раздался глухой стук, Карл обернулся — один из подмастерьев упал в обморок. Его можно было понять, никто в небогатом городе никогда не видел столько драгоценного металла сразу.

Долго после этого по городу бродили слухи, один красочнее другого, как старого сумасшедшего Якобуса унес дьявол, а в расплату за душу нечестивца оставил великолепно выполненную статую алхимика, отлитую из чистейшего золота…

Высоко в горах с незапамятных времен стоит башня. Сотни людей пытались узнать тайны, сокрытые в ней — безуспешно… Кто же сможет найти необходимый ответ? И существует ли он?

Они приходят ко мне раз за разом. Век за веком, и ноги их пробили едва заметную тропку в несокрушимых, казалось, скалах. Мне не дано понять, зачем они приходят. Создатели не дали мне этого понимания. Но они идут и идут, и ни один не вернулся назад…

Камни противно скрежетали под ногами. Мелкие камушки то и дело срывались и падали, равномерно постукивая по уступам. Спина покрылась потом, дыхание отяжелело и это злило Скара. «Ничего, ничего, не зря же я лезу на эту верхотуру. Как там эти селяне болтают — несметные сокровища, что с неведомых времен там лежат. А сокровища — моя работа». Тьма мягкой кистью смазывала ужас высоты, но все равно он успел заметить, как высока скала. Но подьем был, об этом болтали в таверне. «Как удачно, что забрел я в эти края», — руки уже дрожали от напряжения, в животе поселилась пустота, но цель была близка. Снизу, да еще в темноте, он башню не рассмотрел — лишь стройный силуэт на фоне редких звезд. «Кто же ее здесь выстроил, не иначе колдун какой» — сердито подумал Скар и неожиданно провалился вперед. Мягко перекатился, мешок со снастью звякнул, впился острым углом в спину. Скар чертыхнулся, встал на ноги, восстанавливая дыхание: «Вот и забрался. Теперь внутрь».

Но сразу не полез, нашел плоский валун, присел. Мешок распахнулся, запахло мясом. Не стоит идти в незнакомое место усталым и голодным, кто знает, что ждет тебя там? Этому правилу Скар следовал всегда в своей воровской карьере, и не раз спасался от трудностей благодаря отдохнувшим мышцам и выносливости, дать которую может только добрая еда.

Поел, посидел немного, глядя на небо, на шумящий под ногами лес. «Да, тут локтей двести, не меньше» — подумал с опаской, — «А ведь еще спускаться…». Летучая мышь пролетела, закрывая крыльями звезды, в лесу заухал филин, в дальнем селении выли собаки. «Как по покойнику. Ну, пора за дело». Влез в мешок. На свет появился потайной масляный фонарь, за него Скар три года назад заплатил цену лошади, не торгуясь, но фонарь стоил того. Его свет был незаметен со стороны, масло никогда не выливалось, и пламя не мог погасить самый сильный ветер. За фонарем последовал короткий острый меч, его Скар снял с пояса. Закинул мешок за спину, приладил лямки, рукоять меча прилипла к левой ладони, зажженный фонарь — в правой. Прошептал про себя молитву Черному Лорту — покровителю ночных храбрецов, и шагнул к смутно различимой в темноте громаде башни.

В свете фонаря башня казалась сделанной из серого камня, щупать Скар не стал. Почти сразу нашелся и вход, — черное полукружье арки нависало прямо над пропастью. Вел к ней узкий каменный карниз. Скар еще раз помянул Лорта и шагнул вперед. Луч фонаря проплясал по серой, совершенно гладкой стене, и уперся в вязкую, густую черноту входа. Словно там, за аркой находится огромное помещение, а луч не достает до стен. Скар поводил лучом вверх-вниз, но ничего не обнаружилось. Делать было нечего, и сапоги мягкой кожи перешагнули невысокий порожек.