Виталий Держапольский - Псарня. Первая кровь

Петька проснулся поздно ночью мокрый как мышь.

— Приснится же такое! — Незнанский отер простыней вспотевший лоб. — Нужно окно пошире распахнуть… Духотища!

Петька осторожно спрыгнул на пол со второго яруса двухэтажной шконки, стараясь не разбудить мерно сопящего на нижней кровати Вовку. Прошлепал босыми ногами по полу до окна и распахнул пошире облупленную фрамугу. Свежий ночной воздух, ворвавшийся в казарму, остудил разгоряченное тело. Петька постоял возле распахнутого окна, дожидаясь, пока выветрятся из головы остатки кошмара. Отдышавшись, он побрел обратно, надеясь, что еще сумеет заснуть. Возле кровати он остановился и с недоумением посмотрел на Вовкину постель — из-под одеяла торчал краешек ребристой подошвы форменного ботинка.

«Он что, одетым спит? — изумился мальчишка. — А если увидит кто? Да тот же Сандлер… Это уже залет!»

— Вов, Вова! — Петька протянул руку, намереваясь легонько тряхнуть друга.

— Тихо ты! — неожиданно зашипел приятель — Петька к нему даже прикоснуться не успел.

— Блин, напугал! — дернулся от неожиданности Незнанский. — Не спишь, что ли?

— Сплю, — буркнул Вовка.

— А ты чего в одежде?

— Так…

— Как так? — не понял Петька. — А если спалят?

— Орать не будешь — никто не спалит. Спят все.

— А утром?

— До утра я раздеться успею.

— Погоди, — начало доходить до Незнанского, — ты куда-то собрался?

— Тихо!

— Сбежать хочешь? — возбужденно зашептал Петька в самое Вовкино ухо.

— Я же сказал: разденусь утром!

— Так ты куда?

— Проверю кой-чего и вернусь, — Вовка откинул в сторону одеяло и поднялся на ноги.

— А лопатка тебе зачем? — Петька заметил пристегнутую к поясу зачехленную саперную принадлежность.

— Проверить хочу одну вещь…

— Ты ведь не к оврагу? Нет? — холодея от догадки, спросил Петька.

Вовка ничего не ответил, только отвел взгляд.

— Ты сбрен… — едва не закричал Петька, но Вовка вовремя закрыл ему рот ладонью:

— Тссс!

Петька замотал головой: дескать, понял, шуметь не буду.

— Хорошо. — Вовка убрал руку.

— Ты серьезно…

— Да, я к оврагу. Да, буду копать, — невозмутимо сообщил приятель.

— Если ты из-за Кузьмина, так наплюй и разотри! Чё на придурка…

— Мне плевать на Кузьмина. Просто… Просто так надо!

— Но ты же еще не выздоровел! — схватился за последнюю соломинку Петька. — Тебя, вон, даже от физкультуры освободили.

— Я справлюсь.

— Тогда я с тобой! — Петька схватился за одежду. — Помогу.

— Хорошо подумал? — не стал отговаривать друга Путилов, понимая, что вдвоем выполнить задуманное будет легче.

— Подумал, — твердо заявил Незнанский. — Надоело быть соплей.

— Добро. Одевайся.

Петька быстро и бесшумно натянул форму:

— Готов, ща боты надену…

— Погодь, лопатка нужна, — напомнил Вовка. — Босиком — шума меньше…

Чтобы добраться до рундука, набитого разнообразным хламом: саперными лопатками, противогазами, скатками, рюкзаками, — нужно было пробежать сквозь сонную казарму.

— Я ща! — Петька, стараясь не скрипеть половицами, заскользил на цыпочках к рундуку. Временами он замирал, когда кто-нибудь из мальчишек скрипел растянутой панцирной сеткой кровати, переворачиваясь с боку на бок.

Беззвучно ругаясь, он приоткрыл расхлябанную и жутко «рычащую» дверь шкафа, нащупал в темноте отшлифованную частым использованием деревянную ручку лопатки и потянул её на себя. Вместе с лопаткой из рундука вывалился упакованный в сумку противогаз. Петька едва успел подхватить его, прежде чем он громыхнул об пол. Фух! Пронесло! Петька замер, прислушиваясь: не разбудил ли кого своей неуклюжестью? Тишина. Теперь назад. Босые ступни неслышно пошлепали по прохладным половицам.

— Принес? — осведомился Вовка.

— Ага, — кивнул Петька, бросая на кровать добытое «в трудной борьбе» имущество.

— А противогаз зачем? — удивился Путилов.

— Выпал, — коротко пояснил Петька. — А назад тулить побоялся — как бы еще чего не выпало.

— Хорошо, засунь его под кровать. Спешить надо.

Петька быстро запрыгнул в боты и стремительно завязал шнурки:

— Готов.

Вовка подошел к окну и остановился:

— Давай первым.

Петька уселся на подоконник, затем перебросил через него ноги и выпрыгнул на улицу. Затрещали кусты, росшие под окном. Вовка замер, прислушиваясь: не проснулся ли кто? Вроде бы пронесло. Он сполз с подоконника, стараясь не греметь жестяным отливом, и с превеликой осторожностью продрался сквозь густой кустарник.

— Как? — спросил он переминающегося с ноги на ногу Петьку.

— Тишь, — сообщил слегка мандражирующий приятель, нервно тискающий рукоятку лопатки.

— Давай за мной.

Опасаясь быть замеченными дежурными мастерами-наставниками, друзья перемещались по территории школы, скрываясь в тени деревьев и кустарников. Заметив патруль, мальчишки затихали, вжавшись в землю. Только нырнув в густые заросли запущенного яблоневого сада, они смогли немного перевести дух — патруль в эти кущи предпочитал не лезть. Немного отдышавшись, друзья продолжили путь. Вот показалась и ограда, едва угадываемая в ночной темноте.

— Как перелезать будем? — спросил Петька. — Поверху колючка — форму изорвем.

— Здесь дыра есть, — сообщил приятелю Вовка. — Я давно её заприметил, еще в первые дни…

Брешь в заборе вывела их к оврагу на опушке леса. Минут двадцать они таскались вдоль забора, пытаясь отыскать в потемках одинокую могилу Славки Федькина. На небольшой холмик вскопанной земли случайно наткнулся Петька, споткнувшийся о выступающий корень.

— Здеся, кажись… — обескураженно произнес он, отряхивая землю с рук.

Вовка, отстегнув с пояса лопатку, присел на корточки:

— Вот сволочи, даже креста не поставили! Мы для них, Петька, что грязь под ногами…

Мальчишка воткнул лезвие лопатки в податливую землю…

На обратном пути мальчишки остановились возле озера, пытаясь привести себя в порядок. Наскоро смыв налипшие комья земли с ботинок, прополоскав лопатки и умывшись, они вернулись в расположение. Их отсутствия никто не заметил. Друзья с облегчением забрались под одеяла. Но едва, как показалось уставшим мальчишкам, они смежили веки, раздался зычный голос Сандлера:

— Der erste Zug, den Aufstieg![64]

Освобожденный от физической подготовки Рагимовым, Вовка обязан был посещать только занятия в классе. Мальчишки наперебой предлагали Путилову помощь: за месяц, проведенный в медблоке, он сильно отстал от программы. Если с математикой и занятиями по стрелковому делу у мальчишки проблем не возникло, то с немецким языком и историей Рейха наметились определенные трудности. Пока однокурсники потели на плацу или полосе препятствий, Вовка усиленно заполнял пробелы в знаниях. В отличие от мальчишек, обожающих Путилова и считающих его настоящим героем, для преподавателей он оставался все тем же грязным ублюдком-унтерменшем, не достойным поблажек. Так что приходилось напрягать мозги. Головные боли, вроде бы отпустившие мальчугана, неожиданно вновь активизировались, доводя Путилова до рвоты. Спасибо Рагимову, вовремя заметившему неестественную бледность паренька: его чудесные порошки и пилюли вновь вернули пацану радость жизни.