Анатолий Матвиенко - Восточный квест

Из перехватов разговоров понемногу вырисовывалась картинка. Город Фуюнь, где сейчас сидел второй разведзонд, оказался столицей добывающего региона. От экипажа узнали, что большинство работающих на реке китайцев — обычные аборигены, жизнь которых резко изменилась около тридцати лет назад. Нынешнее поколение выросло при Даеджин, новом порядке, который принесли с собой новые властители, не принадлежавшие ни к одной из старых династий — Мин или Цин. Это мне понятно, они явно относились к династии Мао.

Новые китайцы очень напоминали новых русских, памятных по истории 1990-х годов. Установив свою власть и поставив на колени остатки императорской администрации, они высокомерно относились к простым обитателям речной долины. А еще пользовались техническими приспособлениями, которых здесь никогда ранее не видели.

Зато при Даеджин, работая с утра до ночи и проявляя лояльность к хозяевам жизни, можно скопить некоторую сумму юаней, построить дом, накормить и одеть семью. Словом, уровень жизни рядового кули несколько вырос по сравнению с феодальными временами. Капитализм, мать твою.

Куда шли тысячи тонн металла, полные баржи пиломатериалов и прочих богатств сибирской земли, наши речники, естественно, не знали. Разведзонд, шпионивший в городе, сподобился запечатлеть железнодорожную станцию и джип с гордой надписью «Great Wall». Что, здесь филиал доисторического китайского автопрома?

Из ценного мне еще удалось понять, что у них на борту единственная носимая рация, по которой они могут вызвать патрульный катер «Тайкунжэнь», если случится какая-то хрень. Ну, ЧП мы бы точно смогли обеспечить. Но не успели.

— Аларм! — шепнул Чонг и опустил забрало. Я захлопнул свое. Жук сообщил, что по доскам в нашу сторону прется один из речных волков.

— Брать тихо, но пока не мочить, а то сами будем бросать уголь.

Хрен знает, что китайцу понабилось на носу. Когда он поравнялся с краем брикета, его подхватили четыре руки, сдернули вниз и погрузили в темноту. Чтобы не светиться на досках, соскользнули в воду, по борту перебрались к корме и нарисовались в рубке, когда, по моим понятиям, главный бобер уже должен был задуматься, куда пропал посланец.

Я выхватил коробочку рации, а Чонг открыл забрало и гаркнул на шкипера:

— Армия Даеджин. Учения по спасению утопающих. Срочно вызови «Тайкунжэнь», скажи — увидел перевернутую баржу. Быстро!

Судя по охреневшему виду бобра, он совершенно не врубился, что от него потребовал странный новый китаец. Или учения в диковинку, или спасение утопающих не актуально. Чонгу помочь не мог — шкиперу для полного счастья не хватает нового русского. Но напарник сам справился. Взял у меня рацию, сунул в трясущуюся руку и медленно произнес:

— Вы-зы-вай ка-тер. Здесь пе-ре-вер-ну-лась бар-жа.

Судорожно потыкав на кнопки узловатыми пальцами, старик связался с патрулем, сказал про аварию. Коммы, перехватывавшие разговор через приемник жучка, услышали, как отвечавший уточнил местоположение судна, а затем вклинился властный голос, спросивший, кто несет в эфир всякую херь. Не желая, чтобы наш судоводитель выболтал про двух неадекватных в броне, еще раз конфисковали матюгальник, заставили спустить пар в котле и залить топку, затем заперли всех троих в машинном.

Два ума хорошо, а толпа лучше. Тиит, любитель электронных подслушек и подглядок, прогнав голос через комп, сразу сказал, что уверенный командный бас на «Ян Ливэе» — стопудово из новых. Такие интонации, акцент, лексические особенности засекали в радиопереговорах главы Фуюня с некими собеседниками в Сансья, которые давали ему ценные указания по увеличению поставок.

Применительно к XVII веку мой комм и сервер Миссии ничего путного сказать не могли, а в третьем тысячелетии на Земле-1 слово «Сансья» писалось всем понятными значками: 三峽. Кракозябли означали «Три ущелья», где возвели самую большую электростанцию начала XXI века. Ни фига не понятно, зато к нам мчится кораблик, где рулит китайский Мохаммед, мечтающий подробно рассказать обо всем.

Ждали его часа два. Завидев на горизонте, отправили жука, который заложил вираж, снизился и рассмотрел экипаж. Искомый «новый китаец» стоял на мостике рядом с рулевым. На форме — погон с двумя просветами и четырьмя здоровыми звездами в ряд.

— Чонг, у них катером командует целый старший полковник.

— Нормально, наш адмирал заведует четырьмя катерами и называет их «крейсеры», чтобы не было смешно. Может, у оберполковника есть еще надувнушка и плот, — предположил мой узкоглазый спутник.

— Мохаммеда будешь дома подкалывать. Сейчас другое важно. Мы их команду не свяжем, как этих трех. Чую, придется всех в расход. Но не сразу. Скажешь на новокитайском: «Товарищ старший полковник, у меня для вас секретное сообщение».

— О перевернутом корыте с досками?

— Детский сад. Давай серьезнее. Похоже, у них гораздо больше коммунизма, чем было в двадцать первом веке на Земле-1. Значит, они воспитаны в секретах, враг не дремлет и т. д. Про баржу ты сказал для привлечения внимания, в эфир нельзя было. Бронескаф на тебе — символ принадлежности к новым, это не униформа экипажа буксира.

— Допустим, он поведется. Отведу в каюту, накачаю химией, он мне рассказывает, откуда они взялись. — Чонг проверил зарядку инъектора носимой аптечки. — После этого придется всех мочить. Блин, не верю, что мы с ним поцелуемся в десны и начнем обмениваться опытом ускорения прогресса на отсталой планете.

— Олег, давай не торопиться. Сначала попробуем без жертв. Если перебьем экипаж — мы объявили войну, задний ход не дашь.

Чонг прав, надо постараться. Но я вспомнил страшный прогноз уральского языческого провидца и почувствовал, что без крови не обойтись. Лучше бы продолжали загорать меж досок.

Включил голографическую иллюзию китайской формы. Понизил себя до майора. «Тайкунжэнь» подошел борт в борт. Я подхватил конец, обмотал кнехт, Чонг перевалился через леер, поднял забрало, предъявил узкоглазое корейское рыло, которое сошло за китайское.

— По секретному поручению генерала Сюя Циляна. — Партнер использовал фамилию, услышанную при радиоперехвате, и кивнул на матросов. — Не в присутствии этих.

Старший полковник изумился, но двинулся вниз по узкому трапу. Получилось. Везунчики, вам удастся пожить еще немного.

Не понимавшие своего счастья уставились на меня. Надо чем-то занять бездельников, в армии это первое дело. Посмотрел на пулемет, увидел пятнышко грязи. Включил внешний динамик.

— Товарищ сержант второго класса, почему пулемет не чищен?

Расчет кинулся драить крупнокалиберную дуру, остальные зашарили по своим местам в опасении, что грозный новый китаец узрит какие-то грехи. Проверили свое оружие — легендарные советские АК, еще с деревянными прикладами, обзывавшиеся в несоветском мире АК-47. Я прислушался к тому, что происходило внизу, узнав — не поверил ушам, ринулся в каюту, бросив суетящихся на палубе солдат.