Марик Лернер - Дорога без возврата

— Ой, — сказал я. — Совсем дурак стал. Даже не спросил, как ее зовут.

— А откуда ты знаешь, что у нас девочка? — изумился Рафик.

— Так мы проезжали мимо Михалыча, он и сказал, — с честными глазами сообщил я, мысленно дав себе по затылку за то, что не подумал, прежде чем говорить. Пока я не собирался просвещать никого насчет новообретенных способностей.

— Оля нас зовут, — сообщила Лена специфически материнским тоном. В этот момент в кухню осторожно вошла Мави, держа в зубах за лямки рюкзак с Найденышем. В кухне сразу стало тесно. С облегчением положив рюкзак прямо на пол, кошка села рядом со мной и положила морду мне на колени. Найденыш с любопытством уставился на Олю и, привычно выбравшись из мешка, деловито пополз знакомиться.

— А где…? — спросил я, почесывая горло Красавице.

— Села прямо на пол и читает с экрана Сапковского про ведьмака Геральта, — удивленно подняв брови, сказала Лена.

— А, это нормально. Они всегда так сидят без стульев. А Сапковского я ей давно обещал. Что такое художественная литература они в первый раз от меня услышали. Сказки есть, назидательные истории тоже. А вот просто выдумать историю про то чего не было, до такой вещи они не додумались. Очень новая и интересная концепция.

Ничего лучше в голову не пришло для начального знакомства с вымыслом и чтоб реалистично. И слов незнакомых почти нет. Я ей рассказывал одну главу в день, а Черепаха хочет знать, чем кончится. Пан Анджей получил фанатку своего творчества на неизвестно где находящейся планете.

— Так кто это они Леха?

— Кто? — переспросил я. — Коренные жители, аборигены, туземцы. Хозяева равнин, которые называют себя Народ, а свой язык — Языком. Мы здесь не первые. Впрочем — это и так все знают. Не знают только того, что Ушедшие не ушли, а перебили друг друга. — Я подумал и добавил: — Во всяком случае, так считается. Посмотрел на друзей внимательно меня слушавших. — Они были людьми, такими же, как земляне, но очень удачно, что их больше нет. До разных гуманизмов и прав человека они не додумались.

— Так это ж замечательно, — хохотнул Рафик. — Мы прекрасно без политкорректности обойдемся.

— Да? А когда берут гены от человека и скрещивают его с животным, — я почесал замурлыкавшую Красавицу между ушей, и получают жуткого урода. Красавица у нас результат очень неприятных экспериментов. Бегают некоторые такие экземпляры по планете до сих пор и лучше с ними вообще не встречаться.

У них вообще замечательные привычки были. Прямо без всякого наркоза что людей, что зверей кромсать, чтобы реакции посмотреть. Можно еще за долги ребенка забрать и на уроке в школе в качестве наглядного пособия препарировать. А еще пытки — это был нормальный способ ведения следствия. Человеческие жертвоприношения регулярно, особенно пожилых, от которых пользы нет. Про пенсию по старости или инвалидности — это выдумки землян. Здесь такое в голову не приходило. Хотят содержать тебя твои дети — замечательно. Не хотят — их законное право.

А еще вполне нормально было вырезать и съесть печень еще живого, чтобы получить от него удачу. Есть даже список, какой орган за что отвечает. Вот так живой стоит привязанный к столбу, а его режут, и на его же глазах и едят. Очень считалось вкусно, совсем не как с уже забитого. Мозги еще были большим лакомством. Есть целый этикет — кто за кем, и какую часть тела было более почетно получить.

— Какая гадость, — с чувством сказала Лена.

Я усмехнулся:

— Это для тебя гадость, а они в такой системе жили — это совершенно нормальное поведение было. Хочешь понять образ мыслей чужой расы, не ходи в музей на скульптуру тамошнего Аполлона или Давида смотреть. Лучше всего посетить Хиросиму после взрыва или заглянуть на огонек, когда миролюбивые демонстранты ломают магазины и поджигают машины. Хотя неплохо еще концлагерь посетить. Там цену человеческой жизни и смерти видно прекрасно. Красивые слова предназначены только замазывать глаза.

Народ про себя прекрасно знает, что их вывели искусственно в качестве эксперимента и только поэтому они и выжили, когда эти люди друг друга стали травить биологическим и химическим оружием. И нормальных людей ненавидят. Очень редко рождаются у них такие, — я посмотрел на Найденыша. — Так его родная мать выбросила, а я вот подобрал. Поэтому он мне сын.

— А ты ведь что-то не договариваешь, — задумчиво сказала Лена. — Людей ненавидят, а ты для них не только свой, но еще и можешь что-то поперек правил делать.

— Правильно. Догадалась. Ты наливай, выпьем за встречу. — Я помолчал, глядя как Рафик разлил по стаканам водку. — Главное в жизни удача. Не всегда она, такая, как мы хотим, но без нее тебе не поможет ничего. Выпьем за то, чтобы она нас не оставила.

Мы чокнулись и дружно выпили. Я осмотрелся, что там стоит на столе и стал накладывать в тарелку. Кошка подняла голову и внятно спросила:

— Мне?

— А ты только сырое мясо ешь или еще что? — поинтересовалась Лена.

— Сырое гораздо лучше, но можно и жареное, хотя желательно пореже, творог можно, даже сырые овощи иногда ест, но не любит — только с голодухи, чтобы в животе что-то было, — пояснил я.

Лена залезла в шкаф, служивший холодильником и, достав кусок мяса с костью на пару килограммов, с сомнением на него посмотрела.

— Пойдет, — сказал я. — Только не здесь, а во дворе.

Красавица фыркнула и осторожно взяв мясо зубами, вышла за дверь.

— Все время надо воспитывать, — пояснил я, глядя ей вслед. — Вечно проверяет — что можно, а что нельзя. Чуть слабину дашь — моментально на голову садится и ноги свешивает. Если сильно по умному — время от времени надо напоминать кто доминант, а кто подчиненный.

Да, — продолжил я. — Догадалась. Я тоже меченый. Поймал в подземелье. Очень удачно вышло, а то бы сразу зарезали. Они это дело прекрасно видят. Я по… мда… профилю очень близок к Народу оказался. Все равно потом пришлось доказывать, что я весь из себя такой отморозок.

Не буду я пока об этом говорить, — я усмехнулся, глядя на их лица — мы, меченые, — я демонстративно обвел взглядом хозяев, — не любим об этом рассказывать. Очень уж дело такое… интимное.

Рафик оглянулся на дверь.

— Ага, тоже самое, — сказал я. — Она только выглядит такой симпатичной и невинной девочкой. Ей убить — как тебе высморкаться, и людей точно так же не любит, как и остальные. Просто она очень любознательная и умеет четко проводить границу между чувствами и действиями. А, кроме того, я для нее тоже доминант. Старший. Вожак. Я ведь не даром сказал — маг-лекарь. У них нет деления на черную или белую магию. Маг находится вне привычных рамок добра и зла, и не обязан объяснять свои мотивы никому, кроме высшего по рангу. Так что может вылечить, а может и убить. Хотя на самом деле это называется не маг, а паук.