Сергей Вольнов - Zona Incognita

Воспоминания о словах Шутки промелькнули очень в тему, однако она не напомнила их Несси. Также не сочла нужным вслух поделиться тревогой во всей полноте, напарнику и без того тяжелей некуда.

Признаки преследования любимый приносил из прошлого на себе, так сказать. «Отпечатки» прикосновений взгляда. Уж больно жгучего. Без этих едва уловимых энергетических отметин она даже не узнала бы о существовании загадочного прилипалы.

Спрашивается, как этому проныре удалось ускользать от взгляда Госпожи Аномальности и не оставлять следов в её памяти? Как ни копалась она в себе — не нарыла прямых следов. Ужасно не хотелось объяснять это версией, что все фрагменты воспоминаний об этой сущности угодили в провалы. Для этого пришлось бы предположить, что «отпечатки волны» вычищалась умышленно.

КЕМ???

Само по себе это предположение становилось наиболее жутким из всех возможных и невозможных. По уровню жуткости с ним могла сравниться только версия, что незримый охотник не просто отслеживает её незаменимого бесценного напарника, но и каким-то образом прямо воздействует на него. Как минимум способен вогнать в изнуряющую тоску или придержать за шиворот в момент, когда жизненно необходимо удирать изо всех сил.

В рейд по Дикой территории на этот раз я беру напарника. Попутчик исключительно немногословный, что немаловажно. Нет, это не сталкер Немой, который примерно в этих же годах жизни Зоны прославился среди барыг своей молчаливостью и абсолютным успехом исполнения любой миссии, за которую брался. Мой нынешний напарник — даже не человек.

Ростик, брат Карины, топает справа от меня. Экземпляр, на порядок превосходящий своих «природных» собратьев. Он, как и Карина, появился в поздний период, фактически перед самой датой закрытия Зоны, и не успел реализовать себя как доминирующий вид. Усиленные мышцы, укрупнившийся размер, агрессия, зачатки интеллекта, возможность ментального общения, более прочная шкура — всё это давало ему существенное преимущество перед остальными образчиками его вида. Конечно, шкура Ростика не покрыта роговой чешуёй, как у его сестры, но всё же по свойствам не уступает лучшим армейским бронежилетам.

Имеется ещё одна отличительная особенность — наличие доминирующего гена, который влияет на количество щенят в помёте. Ежели Ростислав «подомнёт» под себя всех самок Дикой территории, то у следующего поколения в помёте будет всего по одному щенку, зато какому! Так сказать, перевод количества в качество. И мне требуется ему в этом всячески посодействовать.

«Ствол» в эту ходку беру эксклюзивный не только для данного периода, но и весьма любопытный даже для моих современников. Неясно мне, каким образом такие же энергоёмкие лучевики обманули эволюционное развитие и встали на вооружение раньше этих устройств. Ведь эти конструкции более экономны и не менее, а в некоторых ситуациях и куда более эффективны!

Гаусс-ружьё. ИМА-51, один из первых армейских вариантов, принятых на вооружение в России, неспешно вытеснял своих прожорливых конкурентов. Ещё бы! Используемый для питания энергопакет один и тот же, но если лучевик выедает его за три-четыре долгих мощных импульса, то ИМАшке хватает на сотню не менее эффективных выбросов смерти. Естественно, добавилась куча боеприпасов, и все эти иглы и шарики надо таскать с собой, но из-за необходимости оснащать лучевые и плазменные энерганы громоздкими охладителями — ничья, счёт один-один. Зато электромагнитный аппарат настолько универсален, что кажется, был создан специально для Зоны, не удивлюсь, если что-то подобное сотворят и зонные умельцы. Четыре слота под магазины позволяют стрелять из одного и того же ствола разными боеприпасами. Вот и сейчас у меня под каналом электромагнитного ускорителя торчат продолговатые коробки магазинов. Две из них напрессованы похожими на патроны цилиндриками ампул с транквилизатором, а две — композитными стержнями, спаянными из мелких игл.

Ампулки, ясное дело, предназначены для самок, а стержни, соответственно, для их дружков. Чумовую, конечно, разновидность игл я взял на вооружение. Как только стальной подарочек входит в тело, спаянные иглы раскрываются лилией и рвут плоть в клочья. И если учесть, что скорость выхода иглы регулируется в широком диапазоне и на пике достигает скорости, которая и не снится любому огнестрельному оружию, — убойность системы вне конкуренции.

Пальцы правой руки лежат на переключателях подачи боеприпасов. Только бы в спешке не перепутать.

Рейд протекает удачно во всех смыслах. В этих годах из-за роскошного изобилия мутантов сталкеры практически не хаживали. За последние три часа ходки я ни разу не вмешался в «естественный» отбор — Ростик порвал всех конкурентов без напряга. Вот только что загрыз троих самцов.

Ясный пень, что для большинства ходоков разница самец-самка в отношении псевдособак попросту отсутствует. И напрасно. Они себя ведут по-разному, и эту разницу можно использовать в своих целях. Но подобные тонкие вмешательства в процесс отбора — высший пилотаж, как и то, что я безошибочно чую, кто есть кто…

За очередным холмом нас поджидает сюрприз. Только-только мой напарник разделывается с матёрым псевдопсом, как из скрытого в кустарнике логова вылетает разъярённая самка огромного размера и яростно накидывается на Ростислава. Я тревожно слежу за мельтешением их тел и беспомощно повожу «стволом».

Выцелить взбесившуюся дамочку нереально, красная точка целеуказателя хаотически прыгает по обеим псевдособакам. А Ростик, падла, как истинный джентльмен не убивает леди. И когда я уже решаюсь пальнуть наудачу, он, улавливая моё намерение, хватает сучку зубами и отшвыривает в сторону. Там она и остаётся с тремя ампулами успокоительного в брюхе, хотя в данном случае я уже готов был завалить строптивицу насмерть. Но вовремя передумываю. И правильно. Пока я обследую логово, спрятанное в кустах, мой славный напарник всё смотрит и смотрит на спящую самочку. Да уж. Любви все мутности покорны!

Причина ярости этой особи — самая естественная из всех возможных. В неглубокой норе, больше похожей на яму, тихонько притаились шестеро малюсеньких псевдощенят. В уродливых зверюг они вырастут потом, а сейчас комочки грязно-коричневого меха вытаскивают из депозита давно забытых чувств умиление. И оно ничем не отличается от чувств, возникающих при созерцании маленьких котят… Смотрю я, смотрю, а налюбовавшись, глубоко вздыхаю и выгребаю их из ямы.

— Извиняйте, пушистики, но срок вашего подвида истёк, — говорю я им честно, как будто они меня способны понять.