Рейнольд Май - Дело "Альбатроса"

Она попыталась выведать у него этот код, но десятки лет, проведенные им в качестве репортера, явно научили его не только выяснять необходимую ему информацию, но и держать её при себе. Антонелле оказалось достаточно несложно подвигнуть Хельмера на то, чтобы помочь ей добыть нужные ей сведения, используя код, но ей это, конечно же, не слишком помогло. В отличие от Маккензи, Гарри и Антонелле требовалось активно вмешаться и изменить некоторые установки системы. Кроме того, им требовались не рапорты ВР и даже не доступ к закрытым участкам системы. Им требовался активный доступ, осуществленный из резиденции герцога, чтобы добиться своей цели: отключить сигнальную систему можно было только изнутри.

Ничего не помогало. Антонелле требовался код доступа и, похоже, у нее не оставалось иного выхода, кроме как посвятить репортера в суть дела. Эта мысль ей не нравилась, хотя у неё не было ни малейших сомнений в том, что Маккензи был лоялен по отношению к дому Штайне-ров и с готовностью помог бы ей. Она задумалась, откуда же у нее взялись подобные сомнения и нашла две причины. Во-первых, рассказывать посторонним о том, что она – секретный агент, особенно – во время задания, противоречило всей её подготовке. Впрочем, эта тренированная скрытность в данном случае не была такой уж необходимостью, так как они находились в пределах Лиранского Содружества и Антонелла опиралась на авторитет дома Штайнеров – авторитет, который при исполнении миссии на территории Лиги Свободных Миров или Синдиката Драконов вряд ли произвел бы такое уж сильное впечатление. Здесь, однако, он обладал солидным весом.

Вторая причина: Хельмер был журналистом. Это означало, что он живет распространением информации. Это делало его совсем не тем человеком, которому секретный агент в состоянии без особых проблем довериться.

С другой стороны, он только что доказал ей, что вполне в состоянии держать язык за зубами в том случае, если у него были на это основания. И если его верность Содружеству не была достаточным основанием, то опасность попасть под суд за разглашение секретной информации давала бы ему дополнительный стимул помалкивать. Кроме того – время поджимало. В следующее воскресенье Хельмер должен был брать интервью у архонета Делкорда в его резиденции и если Антонелле удастся сопровождать его и отключить сигнальную систему – это была бы уникальная возможность обыскать дворец.

Хельмер зашевелился. Он открыл глаза, громко, от души зевнул и потянулся. Потом почесал голову и улыбнулся Антонелле.

Я просто замечательно выспался. А ты как?

Спасибо, неплохо. Кстати, мне всё ещё требуется код доступа.

Он нахмурился и сел.

– Настойчивость – это хорошо. Но это уже больше похоже на навязчивость. Я ведь уже ска зал: я достану всё, что тебе потребуется. Почему тебе обязательно требуется знать код самой?

Мне не доверяешь?

Она лучезарно улыбнулась ему.

– Такой гиене пера, как ты? Я доверяю тебе, милый. Ровно настолько, насколько далеко я смо гу тебя швырнуть, – учитывая разницу в весе, это было достаточно небольшое расстояние.

Но Хельмер не обиделся.

– Я знал, что у нас с тобой полное взаимопонимание. Завтрак? – он отбросил одеяло и встал.

– Угощу тебя своей легендарной жареной картошкой на сале.

– Тогда я бы посоветовала тебе, сначала что-нибудь на себя надеть, – сухо заметила Антонелла.

– Не сомневайся. Я пошел на кухню. Приходи, как встанешь – пообщаемся, – в дверях он снова обернулся, – И тебе одеваться совершенно не обязательно.

Я начинаю задаваться вопросом, почему мы должны просиживать тут задницы в суббот нюю ночь, – пробормотал Патрик Шюрманн, бросил сигарету на пол ангара и растоптал её сапогом. – Вот уже много дней никто не пытался даже приблизиться к гарнизону. А я как раз познакомился в городе с такой цыпочкой – пальчики оближешь…

Которая теперь, ввиду отсутствия Патрика, утешается с другим, – сочувственно закончил Аким Баликчи. Он утешающе похлопал молодого стрелка по плечу. – Эта ночь тоже закончит ся. И если она в тебе что-то нашла, то освободит для тебя следующие выходные, – он вытащил из кармана флягу, которую ему купила Масако, и предложил товарищу глоток бренди. Вместе с Ханне де Конингом они стояли на броне «Демона», прислонившись к башне, и бездельничали в ожидании рассвета. В танке на посту в данный момент находился Хорхе Оливейра, связист.

Чтобы хоть как-то скрасить дежурство, они договорились, что станут сидеть внутри по очере ди, в полной готовности и включив танковый двигатель, чтобы держать включенными аппарат связи и сенсоры. Остальные трое могли оставаться снаружи, в куда лучше проветриваемом помещении ангара – хотя и не могли удалиться от машины дальше, чем на три шага, чтобы иметь возможность быстро отреагировать в случае тревоги. И всё равно – это был довольно печальный способ провести ночь, особенно – ночь выходного дня, когда большая часть гарни зона получала увольнительные и веселилась вовсю в городе.

Вам хорошо говорить, – иронично улыбнулся Ханне, – когда вы через пару часов вернетесь в свою квартиру, то можете сразу прыгнуть в теплую постель и хорошенько покувыркаться перед сном. А что нам прикажете делать?

Аким подумал о Масако Шлютер, с которой делил жилище, и подумал, что ему не слишком хочется представлять себе, как бы она отреагировала на попытку «покувыркаться» с ней с его стороны. Но его товарищи по экипажу, конечно же, не догадывались, что оба агента лишь разыгрывали из себя влюбленную парочку, чтобы получить возможность оставаться наедине в своей квартире. На самом деле, в последние недели Патрик и Ханне явно куда чаще занимались сексом, чем он, а близость к столь невероятно привлекательной коллеге, как Масако, ежесекундно напоминала ему об этом.

– Ну, не всем же так везёт, как мне, Ханне. Но я говорю о принципе, – он тоже глотнул брен ди, чтобы не выпасть из образа. – Джентльмен наслаждается и помалкивает.

Ханне протянул руку, дожидаясь, пока тоже получит свой глоток. Потянув из фляги, он с довольным хмыканьем вернул ее обратно.

Ах, хорошо, – он передернулся и оглядел ангар. – Но Патрик прав. Тут все тихо, как на кладбище.

Слишком тихо, – заметил Аким, пряча фляжку. – С момента нападения прошло уже две недели и с тех пор не было отмечено ни одной попытки, о которой бы нам стало известно. Мне это не нравится.