Зеб Шилликот - Костяное Племя. Порошок жизни

— А что же тогда в сумках?

— Водопроводная система «кочующей империи» — сифоны, трубки, краны — словом, все наиболее ценное. Вот почему мой груз занимает так много места.

Джаг улыбнулся, вспомнив, как он сам изумился, обнаружив, что все водопроводные трубы вагона сделаны из золота.

— Я взял, разумеется, только то, что мне причитается, — сказал Кавендиш.

— Никак не думал, что так скоро встречусь с вами.

— Я тоже, поскольку предположил, что ты поедешь куда-нибудь на юг.

— Сначала я и хотел так сделать, но передумал. А что стало со всеми остальными?

Разведчик пожал плечами, показывая, что ему на это наплевать.

— Кто-то остался в Палисаде, кто-то из них опять пошел наниматься на службу, ведь у каждого свой путь! Ну а где же твой… компаньон по путешествию?

— Там, в тени, за камнем. Он плохо себя чувствует, потому что упал и сильно ударился. Мне нужно как можно быстрее показать его медикастру. Скажи-ка, есть ли какой-нибудь город в этой долине?

— Возможно, — уклончиво ответил разведчик. — Покажи-ка мне твою руку. Что с ней случилось?

— Я слишком сильно ударил одну из двух каких-то странных обезьян, которые мешали ехать мне дальше. Как раз в это время Зак и удрал от меня.

В глазах Кавендиша мелькнуло беспокойство.

— Ты сказал, обезьяны? Я их что-то не вижу.

Они подошли к первому примату, которого Джаг мгновенно убил кинжалом. Рыжая шкура обезьяны прекрасно сливалась с песком такого же цвета, а вот залитая кровью рожа и частички мозгового вещества были ясно различимы.

— Это Сумасшедшие с плато, — передернувшись, сказал разведчик. — Прекрасная работа, а где же второй?

— Вон там, чуть дальше. Я думаю, что он еще жив.

Кавендиш молча подошел к другому животному. Обезьяна жалобно стонала. Носком сапога он перевернул ее тело: из ран на почти черном лице с каждым ударом сердца лилась кровь. А остекленевшие глаза примата позволяли предсказать близкую смерть.

— Может быть, ему еще можно помочь? — сказал Джаг, нагнувшись над телом.

Кавендиш предостерегающе крикнул:

— Держись от него подальше! Даже в таком состоянии он может надвое перерезать тебя своими когтями!

— Какими это когтями?

— Они втягиваются, и ты не всегда можешь их видеть. Однако, поверь мне, они есть! У взрослых особей они иногда достигают размера твоей руки. А тебе просто повезло. Ты столкнулся с двумя молодыми самцами, а они еще не очень агрессивны.

— С молодыми?

— Да. Им бы еще расти и расти. По сути, это еще дети, и они, должно быть, играли где-нибудь, носились друг за другом, пока не увидели тебя. Они очень подвижные, как и все маленькие обезьяны.

Джаг почувствовал приступ тошноты.

— Дети? — совершенно расстроившись, переспросил он.

Он сразу вспомнил их прыжки и ужимки, то, как они повторяли все, что он говорил, подражая его голосу, и даже их не очень-то враждебные действия. Пожалуй, действительно, то, что он принял за агрессивность, было игрой. Значит, он убил двух детенышей!

— Надо сматываться отсюда, — сказал Кавендиш. — Если сюда придут их родители, то нам придется туго.

По телу Джага пробежала холодная дрожь: и вправду, если «дети» обладали такой силой, то какими же должны быть их родители?!

— Обычно Сумасшедшие появляются только вечером, в сумерках, потому что их глаза плохо переносят яркий свет.

— Почему «Сумасшедшие»?

Разведчик растерянно надул щеки.

— Откуда я знаю? Может, потому, что они и на самом деле ни секунды не могут усидеть на месте. Просто их так называют: «Сумасшедшие с плато». И все. Они охраняют порошок жизни, этерну, и работают на Владельцев Бессмертия.

Увидев недоверчивое лицо Джага, Кавендиш подошел к камню, протянул руку к голубому мху и заставил его сжаться. Джаг и сам уже видел это явление.

— Этот порошок дороже золота, — сказал Кавендиш, набрав сиреневой пыли в ладонь. — Его можно найти только на залитых солнцем горных плато, на скалах, обтесанных Сумасшедшими…

Он замолчал, сдул порошок с ладони, стряхнул пепел сигары и продолжил:

— Сумасшедшие собирают его для Владельцев Бессмертия.

— А зачем все это?

Разведчик на секунду задумался, потом тихо сказал:

— Ты все поймешь, когда мы спустимся в долину.

У Джага внезапно возникло непреодолимое желание немедленно двинуться в путь: Энджелу нужно было срочно оказать помощь, да и опухшую руку полезно было бы показать специалисту.

— Поедем скорее, — сказал он. — Мы и так потеряли много времени. Кстати, вы мне так и не ответили, есть ли там внизу, в долине, какой-нибудь город?

Кавендиш ухмыльнулся.

— Разумеется, есть, и я как раз туда еду.

— А там смогут вылечить Энджела и меня?

— Если и тебя, и его не вылечат там, то, значит, вас не вылечат нигде.

— Так чего мы ждем?

— Я не уеду отсюда, не набрав порошка этерны, — произнес разведчик. — Я за этим сюда и явился.

— Да ведь у вас есть золото, разве этого мало?

— В долине золото расходуют только для того, чтобы купить этот порошок, — обернувшись к коню, ответил Кавендиш. — Если ты так спешишь, поезжай вперед, а если нет, то помоги мне, чтобы мы тронулись в путь пораньше.

Из кармана одной из седельных сумок он достал полдюжины свиных мочевых пузырей и две металлические треугольные пластины. Не дожидаясь ответа, разведчик протянул Джагу металлический треугольник, два пузыря и сказал:

— Тебе нужно соскребать порошок со скалы и собирать его в пузырь. Сам понимаешь, что это совсем просто.

Спустя некоторое время разведчик закрепил набитые сиреневым порошком пузыри к передней луке седла, а тяжелые сумки с золотом к задней, облегчив таким образом ход своему коню и приготовив его к крутому спуску в долину. Только потом он спросил:

— Скажи-ка, как ты справился с Сумасшедшими?

— Первого я убил кинжалом, а со вторым пришлось драться голыми руками.

— Драться? — подскочив от удивления, воскликнул Кавендиш. — Ты что, убил Сумасшедшего в драке?

— Да ведь это детеныш, — расстроенно произнес Джаг.

— Ну и что? Ни один человек, живущий в этих горах, не может похвастаться тем, что он одолел даже детеныша Сумасшедших в честном бою. Я знаю несколько городов, расположенных за меридианом Тобиаса, где очень ценят борцов. Ты мог бы там быстро разбогатеть.

Джаг покачал головой.

— Я больше не буду продаваться или выставлять себя напоказ, для удовольствия богатых.

Разведчик пожал плечами и с деланным разочарованием тихо произнес:

— Очень жаль, а то я мог бы заняться твоей карьерой.