Виталий Держапольский - Псарня. Первая кровь

— Герр Сандлер, так у нас часов нет, — пожаловался Незнанский.

— Спросите, чай языки имеются, — отбрил Петьку Михаэль. — Опоздавшие на следующую поездку могут не рассчитывать! Всем понятно?

— Яволь, герр мастер-наставник! — Курсанты в нетерпении «били копытами».

— Свободны! — скомандовал Михаэль, и ровный строй курсантов тут же рассыпался.

— Ну что, — плотоядно разглядывая вход на рыночную площадь, произнес Петька, — куда рванем?

— Давай осмотримся, — предложил Вовка, — спешить некуда.

— Ну да, — согласился Незнанский, — времени вагон.

Они, не спеша, вошли на рынок и пошли вдоль торговых палаток. Полугодовое безвылазное сидение за периметром не прошло для мальчишек бесследно. Поначалу они вели себя диковато: шарахались от прилипчивых торговцев, старавшихся навязать им что-нибудь из товара, сторонились полицаев, обходили по широкой дуге нищих. Многоголосый гомон ярмарки оглушал, суетливая базарная сутолока сбивала с толку, цветастые шали и платки, яркие юбки, малиновые атласные рубахи резали глаза. Лишь Вовка не растерялся. Глядя на него, успокоились и мальчишки. Путилов остановился возле беззубой старухи, восседавшей на низенькой колченогой табуреточке. Перед бабкой возвышался солидных размеров куль с отборными семечками, из-за которого старушку почти не было видно. Вовка деловито зачерпнул из мешка щепотку и бросил несколько семечек в рот.

— Хорошие у тебя подсолнушки, бабуль, — оценив вкус продукта, неторопливо произнес он.

— Так лушшие на рынке, внушек! — Бабка резво подскочила с табуреточки. — У кого хошь шпроши, — с чувством произнесла она, щуря подслеповатые глаза, — всякий скажет: добрее шемешек, шем у штарой Макарихи, нетути!

— А я и спрашивать не буду. Почем товар торгуешь? — подбоченился мальчишка, запуская руку в карман, где лежали деньги.

— Кулек — шетверташок! — бойко прошепелявила старушка.

— А если три кулька враз возьму, подвинешься в цене? — решил поторговаться Вовка.

— А шо не подвинуться, когда такой бравый хлопец прошит? Подвинушя, канешно, — легко согласилась Макариха. — За шишьдисят копеек все отдам.

— Копеек? — озадачился мальчишка. — У меня копеек нет, — он виновато развел руками, — у меня только эти… как их?.. Карбованцы. — Вовка показал старухе оливково-коричневый фантик номиналом в один карбованец.

— Якая же разница милок? — прошамкала бабулька. — Шо карбованец, шо рубль — вше едино! Вот если бы ты решмарку показал…

— Рейхсмарку? — переспросил Вовка.

— Во-во, её, милок! — закивала Макариха. — Так шо давай свой карбованец шюды, — протянула бабка костлявую морщинистую руку.

Карбованец старушка завязала в уголок черного платка, повязанного под подбородком, а из кармана на переднике выудила несколько медных монеток.

— Дерши шдачу, милок, — Макариха ссыпала мелочь в подставленную Вовкину ладошку.

— Это чего, советские, что ли? — не поверил своим глазам Вовка, рассматривая четыре монетки с гербом СССР на одной из сторон.

— Они, милок, они! — вновь закивала старушка. — А другой разменной монеты нет. Немцы ить бумашки напешатали, вошь хошь карбованцы твои. А меди, как не було, так и нет. Да ты не пужайшя, вонь Кольке моему надышь ушю шарплату рублями дали… И нишо, шо на полтишке Владимир Ильиш — за милу душу и в управе принимают.

— Спасибо, бабуль, за науку, — Вовка ссыпал монетки в карман.

— Не шаш то, не шаш то! — Макариха ловко свернула три бумажных кулька из старой газеты. Затем аккуратно заполнила их отборными зернами, зачерпывая семечки из мешка шершавой глиняной кружкой с отбитой ручкой. Вручив мальчишкам газетные свертки, она, не утерпев, поинтересовалась:

— А вы, хлопчики, шо ша люди? По выговору — наши, а шпиншаки, як фришевы…

— Псы мы, бабуль, — произнес Путилов, лузгая семечки.

— Як? Пшы? — озадачилась бабка. — Не поняла…

— А чого тут розумити, Макариха, — вмешался в разговор лысый потный толстячок в рубашке с вышитым воротом, торгующий в соседней палатке парной свининой, — хлопци з Горобьячой пади.

— С Воробьиной, шо ль, Мыкола?

— Вирно, — отдуваясь, произнес мужик, вынимая из кармана кисет с махоркой.

— Это с ушадьбы Подольшкого?

— Во-во, нимци там вийськову школу влаштували, зигнали хлопьят, у форму нарядили и муштрують…

Толстячок свернул козью ногу, прикурил. Самокрутка затрещала, газетная бумага вспыхнула. Мыкола поспешно сдул пламя и глубоко затянулся. Вдоль рядов поплыл терпкий аромат самосада.

— А ви, хлопци, в звильненни, або як? — добродушно полюбопытствовал толстяк.

— В увольнении, дяденька, — кивнул Петька.

— Добре, а гроши е?

— Есть мальца, — ответил Вовка.

— Так, може, сала у мене солененького возьмете? — предложил мужик. — З хлибом дюже вкусно!

— Спасибо, дядька Мыкола, — покачал головой Вовка, — но мы позавтракали плотно. Может, попозже…

— Ну як хочете, — отозвался мужик, враз потеряв интерес к мальчишкам.

— Пошли, что ли, дальше? А то до фильмы так и не доберемся, — заныл Сашка.

— Пошли, — ответил Вовка.

Троица мальчишек снялась с места и, лузгая семечки, продолжила свое шествие вдоль торговых рядов.

Возле лоточницы с мороженым мальчишки остановились.

— Вот оно, мороженое! — благоговейно произнес Сашка, прочитав надпись на тележке.

— Что, хлопчики, мороженого захотелось? — осведомилась дородная тетка в белом переднике, заметив интерес мальчишек.

— Ага, — глупо улыбаясь, ответил Сашка.

— Ну так берите! Или денег нема? — Тетка прищурилась, как будто оценивая платежеспособность малолетних клиентов. — Если нема, то проваливайте — задарма угощать — ищите других дураков!

— Как это нема?! — возмутился Сашка. — Ну-ка, подержи, — он сунул Петьке бумажный кулек и залез в карман. — Вот, видела? — продемонстрировал лоточнице смятые бумажки Чернюк.

— Вижу-вижу — настоящий богатей! — заливисто рассмеялась толстуха. — Какого мороженого хотите, барин?

— Самого вкусного! — напыжившись от ощущения собственной значимости, произнес сдавленным голосом Сашка. — А оно что, разное бывает?

— Есть молочное, сливочное и пломбир, — ответила продавщица. — Есть фруктовое, шоколадное, эскимо на палочке…

— Ого, сколько, — стушевался Сашка, не зная, что выбрать.

— Тетенька, а вы посоветуйте, — бросился на помощь другу Вовка.

— Да, посоветуйте! — как за спасительную соломинку ухватился Сашка.

— Ну тогда эскимо на палочке попробуйте, — предложила тетка.