"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
— Это ваша временная именная табличка. Теперь вы можете пройти вон туда, — она указала рукой в сторону ворот, — и вас проведут в место вашего нового проживания.
Дрожащей рукой мужчина, который отныне стал свободным, принял табличку. Отойдя в сторону, он застыл, потрясённо глядя на простой клочок дерева с выжженными буквами. Его плечи задрожали, по грубым, изборождённым морщинами щекам потекли горячие слёзы. Не выдержав нахлынувших эмоций, он просто упал на колени.
От толпы отделилось ещё четверо — женщина и трое детей — и бросились к нему. Они обнимались, плакали и смеялись одновременно. Женщина стала громко читать молитвы и выкрикивать благодарности Рохану, а затем неожиданно — и Анне. Её голос, звонкий и полный радости, разнёсся над площадью, и люди начали прислушиваться.
Воодушевившись примером Эддея и его семьи, люди стали куда охотнее и смелее идти к столам регистрации. Вскоре возле них выстроились целые очереди: кто‑то улыбался, кто‑то всё ещё недоверчиво хмурился, кто‑то тихо плакал. Первые телеги, загруженные людьми, двинулись по дороге из города — туда, где уже были подготовлены временные жилища для тех, кто вскоре будет строить собственный город.
Но в то же время, как и предсказывала Анна, были и такие, кто, наоборот, отступал назад. Они боялись свободы больше, чем своих хозяев — страх перед неизвестностью оказался сильнее жажды воли. А хозяева этих рабов, стоявшие поодаль, напротив, радовались такому выбору: они надменно усмехались, перешёптывались, кивали друг другу. Что ж, это их выбор. Анна лишь слегка покачала головой, глядя на них. Свобода — это дар, но принимать его или нет — решать каждому самому.
Ещё Анна подметила мрачные и многообещающие взгляды бывших рабов — направленные на своих прежних хозяев. Зачастую это были молодые люди или всё ещё крепкие мужчины и женщины: в их глазах горела затаённая ярость, в сжатых кулаках копилась сила, годами сдерживаемая страхом и унижением. Они смотрели не просто с неприязнью — в их взглядах читалось обещание: «Теперь всё будет иначе».
Повелительница чуть заметно кивнула, указав на эту группу людей. Дэниз, стоявший рядом, мгновенно понял без слов — он склонил голову в знак понимания и отошёл в сторону, к ожидавшим его подчинённым. Несколько коротких распоряжений — и к отмеченным Анной людям ненавязчиво приблизились агенты министерства тайных дел. Они не хватали за руки, не угрожали — лишь мягко направляли, предлагали помощь, ненавязчиво отделяя тех, кто мог стать зачинщиком беспорядков, от общей массы.
Анна продолжала наблюдать за происходящим, стоя в тени арки, скрывавшей её от любопытных глаз. Она видела, как радость освобождения смешивалась с горечью воспоминаний, как улыбки сменялись ожесточёнными взглядами в сторону бывших хозяев. Видела, как некоторые хозяева, заметив эти взгляды, невольно ёжились, поправляли мантии, отводили глаза — впервые за долгие годы почувствовав, что власть над этими людьми больше не безусловна.
Один из бывших хозяев — тучный мужчина с багровой родинкой на щеке — громко рассмеялся, пытаясь показать своё презрение. Но смех получился нервным, фальшивым, и тут же оборвался, когда трое освобождённых мужчин, только что получивших именные таблички, разом повернулись к нему. Их взгляды были холодны и тяжелы, как свинец. Мужчина побледнел и поспешно отступил в толпу своих слуг.
Понаблюдав ещё немного за этим сложным переплетением эмоций — радостью, страхом, надеждой, злобой, — Анна тихо повернулась и покинула площадь. Её шаги почти не были слышны на каменных плитах, плащ сливался с тенями, а вуаль скрывала лицо. Лишь лёгкий взмах руки — последний знак Дэнизу — и она растворилась в боковых улочках, оставив за спиной гул площади, где рождался новый мир.
В голове у неё крутились мысли: «Они ещё не знают, что свобода — это не только право, но и ответственность. Не все готовы к этому. Но мы поможем им научиться».
Воздух был свеж, пахло весной и свежей глиной от недавно положенной черепицы. Где‑то вдали звенел молот кузнеца, а над крышами домов кружили голуби. Анна глубоко вдохнула и улыбнулась — впервые за долгое время она почувствовала, что движется в правильном направлении.
***
Долгожданные гости нагрянули вечером следующего дня — когда сумерки уже окутали столицу пеленой сумрака, а фонари на улицах начали робко мерцать, разгоняя тьму.
Анна как раз сидела за массивным дубовым столом в своём кабинете, погрузившись в чтение отчёта городской стражи. Свеча трепетала на сквозняке, отбрасывая танцующие тени на стены. Как она и предполагала, некоторые из освобождённых рабов ночью тайком вернулись в столицу и напали на дома бывших хозяев — слепая ярость, копившаяся годами, вырвалась наружу.
Стража была готова к такому раскладу: патрули удвоили, посты усилили, а командиры получили чёткие инструкции. Благодаря этому нарушителей быстро поймали — обошлось лишь малым разрушением одного имения да несколькими ушибами. Хорошо хоть без жертв.
Тихий стук в дверь отвлёк внимание Анны от пергамента.
— Войдите, — негромко ответила она, откладывая отчёт.
В комнату прошмыгнула Нина — чем‑то довольная, с лукавой улыбкой на губах и блеском в глазах. Её шаги были почти бесшумны, словно она только что услышала самую восхитительную тайну.
— Там один интересный мужчина жаждет встречи с тобой, — объяснила своё появление девушка, едва сдерживая улыбку.
Анна вопросительно подняла бровь и обратила взор к окну. На горизонте едва теплилась светлая полоса — последний отблеск заходящего солнца. Время было уже давно не для гостей, и это настораживало.
— И кто же этот настойчивый господин? — с лёгкой иронией в голосе спросила Повелительница.
— Кажется, у него довольно заметный хортийский акцент, — с лукавым блеском в глазах ответила помощница, чуть склонив голову набок.
Заинтересованная, Анна отложила бумаги в сторону. Этой встречи она ждала — давно, терпеливо, с холодным расчётом.
— Его кто‑нибудь видел? — уточнила она, стараясь скрыть волнение за ровным тоном.
— Обижаете, светлейшая, — поправила волосы Нина, её улыбка стала ещё шире. — Куда его пригласить?