Авторов Коллектив - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I (ЛП)

— Встань за моей спиной, отец, — сказал Каленберг зигмариту. Медленно, двое мужчин стали пятиться от наступающей толпы. Они могли слышать злые проклятья Грау, когда несколько крестьян подобрались к его фургону. Несмотря на все усилия, он не мог предотвратить растаскивания своего товара.

— Ваша храбрость не останется незамеченной, — сказал зигмарит Каленбергу. — Мы оба будем сидеть по правую руку Зигмара в эту ночь, освещаемые ореолом славы божества.

— Я бы предпочёл, чтобы Зигмар сделал что-то, чтобы продлить моё время жизни, — ответил Каленберг.

Вдруг крестьяне, толпившиеся возле фургона, подняли крик и бросились от Грау, словно стая бродячих собак. Один из них подбежал к неуклюжему виргатарию и быстро переговорил о чём-то с ним и жилистым йоменом. Оба возвысили свои голоса и гневными криками призвали толпу сохранять спокойствие. Каленберг и священник могли лишь ошарашено наблюдать за тем, как главари бунтовщиков прошли за фургон Грау. Йомен, опустившись на колени, поднял кожаную коробку из грязи, в которую её бросил рывшийся в ней крестьянин. Он заглянул внутрь, а затем поспешно захлопнул её. После чего подошёл к Грау и почтительно протянул ему коробку.

— Простите нас, герр доктор, — сказал йомен. — Но как могли мы узнать, что это были вы!

На лице Каленберга появилось замешательство, когда он услышал слова крестьянина, но если Грау и был так же удивлён, то старый барахольщик не подал виду. С угрюмым выражением на лице он нагнулся и забрал коробку из рук йомена.

— Ты хотел, чтобы я прибыл в сей город верхом, облачённый в чёрное? — бросил он с вызовом. — Это могло бы поспособствовать репутации Аморбаха! Пусть каждая деревенька и хутор в провинции узнают, что в городе появился клювастый врач, и тогда поглядим, как быстро они найдут новый рынок для своего зерна!

Слова дали ожидаемый эффект. Новый страх пробил себе дорогу на лица толпы. Они не думали, что наличие чумы в их общине заставит соседей избегать их. Что сейчас, когда столь много жителей пострадало от поветрия, Аморбах как никогда раньше зависел от торговли с внешним миром. Мудрость и дальновидность Грау произвели на них невыразимое впечатление.

— Простите нас, герр доктор Танц, — взмолился великан виргатарий. — Мы не подумали, — он махнул рукой в сторону толпы. — Пятнадцать уже пали в объятия Смерти, и ещё тридцать больны. Мы не знали, что делать! Мы боялись, что вы не придёте! Что вы приняли наш гонорар и решили остаться в Морбурге…

— Я здесь, сейчас, — объявил Грау. Он залез в ящик и, выудив шляпу чумного врача, надел её на голову. — Кто здесь главный? — спросил он.

— Бейлиф мёртв, — ответил маленький йомен. — А возный болен, — нервный тик появился на его лице. — Я…я думаю, что это означает…Что теперь я главный.

— И кто ты? — потребовал Грау, изогнув одну бровь в выжидательном сердитом взгляде.

— Фехнер, — ответил маленький человек. — Я обозный старшина.

— Он единственный трудоспособный человек, оставшийся в городе, из тех, кого назначил барон фон Гейтц, — объяснил виргатарий. — Но если вам нужно что-либо, то просто спросите меня, — он постучал рукой по мускулистой груди. — Готлоба Больцмана.

Грау с тонкой улыбкой поспособствовал самомнению Больцмана.

— Очень хорошо, друг Больцман. Мне понадобится подходящее жильё для меня и моего помощника. Как я понял, вы предприняли шаги по изолированию заражённых? Хорошо. Вы должны убедиться, что мои помещения будут расположены вдали от района, где размещены больные. Мне понадобятся комнаты достаточно большие, чтобы я мог провести осмотр, и место, где я мог бы хранить свои…инструменты, — сказал он, указывая на награбленную броню и оружие, лежавшие в фургоне позади него.

— Всё будет сделано, герр доктор, — сказал Фехнер, низко поклонившись. — Вы будете обеспечены лучшим из всего, что может предложить Аморбах.

— К иному я не привык, — ответил Грау обозному старшине.

— Когда вы приступите к работе? — спросил Больцман.

— Утром, — заявил Грау, бросив на виргатария раздражённый взгляд. — Дорога была долгой, и я устал. Кроме того, приём, который был нам оказан, не понравился моему помощнику. Понадобится время, чтобы он смог успокоиться и оказался в состоянии помогать мне во время осмотра.

Внимание толпы медленно обратилось назад к центру площади, где спиной к дубу стояли Каленберг и священник. Медленно бывший рыцарь вложил меч в ножны.

— Я думаю, теперь вы в безопасности, — сказал он зигмариту, хлопая того по плечу. Священник отстранился, глядя на своего недавнего защитника.

— Избавьте меня от вашей непристойной безнравственности! — мужчина сплюнул. — Чумные доктора! Стервятники! Кладбищенские крысы! — он сжал ладони в кулаки и поднял руки к небесам. — Разве недостаточно того, что несчастья вонзили свои когти в эту общину, так ещё и вы готовитесь усугубить их!

Толпа холодно смотрела на разбушевавшегося священника.

— Что вы хотите, чтобы мы сделали с этим дураком, герр доктор? — спросил Больцман у Грау.

Грау ухмыльнулся и потёр подбородок, его глаза ехидно блеснули.

— Это невоспитанно: бить священников и безумцев, — сказал он. — Даже если они являются одним и тем же. Пусть говорит. Это не значит, что вы должны слушать. В конце концов, его бог не остановил чуму.

— Вот почему я здесь.

Грау потянулся в огромной кровати, вздохнув с довольным видом. После чего обратился к табурету, стоявшему рядом с кроватью, и его руки обхватили бутыль вина. Дрожащая рука поднесла сосуд к губам и сумела залить в рот больше красной жидкости в рот, чем на меховые одеяла. Грау причмокнул губами, когда кувшин опустел, и отшвырнул его прочь с чрезмерным удовольствием.

— Ранальд! — взревел он. — Ты когда-нибудь видел такое зрелище! Весь город ест из моей руки, словно я сам Император! — он привстал на кровати, сосредоточив свой взгляд на Каленберге, который сидел в кресле около окна. Грау погрозил воину пальцем. — Ты знаешь, я мог бы попросить любого из этих суеверных несчастных привести мне их дочь на вечер, и они бы сочли это великой честью! Ранальд, если бы я мог убедиться, что они не хворали, я бы попробовал это!

Грау выпрямился, нахмурив брови. Из-за пелены алкоголя окутавшей его голову он пусть и не сразу, но всё же уловил угрюмое неодобрение, излучаемое его товарищем.

— О, да взбодрись же ты, идиот! — прорычал он. — Избыток строевой подготовки и дисциплина разрушают тебя! Я знал, что ты слишком долго пробыл в чёртовой Рейксгвардии!