"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Он так и не смог больше вымолвить ни слова. Но даже без пояснений Повелительница поняла, о чём именно он хотел поговорить. Что ж, если быть честной и вспомнить, как они разошлись утром, то Анна была вынуждена признать, что поступила действительно не очень красиво.
— Ферухе! — позвала она.
Джареф сжался. В его глазах мелькнуло разочарование и обида — он решил, что Повелительница позвала помощницу, чтобы та выставила его прочь.
Ферухе вошла в кабинет и склонилась, как того требовали правила.
— Принеси нам чаю, пожалуйста, — с мягкой улыбкой попросила Анна.
Джареф с надеждой поднял на неё глаза, и в его взгляде промелькнуло что‑то похожее на благодарность.
Глава 7
После того момента Джареф стал довольно часто проводить ночи в покоях Повелительницы. В тишине тёмных коридоров, под шёпот ночных ветров, он проскальзывал в её апартаменты — словно тень, словно призрак, чьё присутствие можно было лишь угадать, но не поймать.
Молодой человек оказался не только удобным любовником, но и удивительно глубоким собеседником. Его размышления о политике, о природе власти, о судьбе простых людей порой поражали Анну своей проницательностью. Она ловила себя на мысли, что с нетерпением ждёт этих ночных бесед — когда весь мир замирает, а они вдвоём могут говорить без масок, без титулов, без дворцового этикета. Некоторые его идеи Анна позже взяла на заметку, внедрила в управление страной — и убедилась, что не зря доверилась интуиции.
Были поцелуи — нежные, обжигающие, то робкие, то страстные. Были объятия, в которых растворялась усталость целого дня. Были ласки, дарившие удовольствие. Джареф дарил Анне всего себя — без остатка, без оглядки на завтрашний день.
Их отношения оставались огромной тайной. Джареф приходил глубокой ночью, когда дворец погружался в сон, а коридоры пустели. Даже стража, обычно дежурившая у покоев Повелительницы, в такие часы незаметно отходила в сторону — по негласной договорённости, чтобы никто не увидел министра Коэфа, скользящего по тёмным переходам.
Днём он следовал за своей Повелительницей — один из самых преданных, один из первых, кто поверил в неё ещё тогда, когда она была лишь дерзкой рабыней с горящими глазами. Он принимал все её начинания, поддерживал самые смелые замыслы, порой рисковал ради неё больше, чем ради себя самого. В его взгляде не было ни тени расчёта — только преданность, смешанная с восхищением.
Многие повторяли, что Анна любима народом. Возможно, это было и так — её уважали за справедливость, за решимость, за то, что она дала бывшим рабам надежду. Но для всех идеальной не станешь. Недовольство зрело и в Аркахалле, и за её пределами.
Одним из самых явных источников угрозы была соседняя страна — Варгала. Небольшая, но воинственная, она раскинулась на холмистых землях, где лесостепи чередовались с густыми лесами. Государственный устой там чем‑то напоминал вакхалийский: племена подчинялись сильнейшему из воинов — тагиру. Любой желающий мог бросить вызов действующему правителю, победить его в бою и занять его место. Власть в Варгале сменялась часто — слишком часто, чтобы страна могла обрести стабильность.
Но вот уже пять лет — срок небывалый для этой земли — тагиром оставался Асс Агур, прозванный Кровавым. Прозвище он получил не зря: его боялся собственный народ. Жестокий, безжалостный, он правил железной рукой. При нём многие племена были стёрты с лица земли — те, кто осмеливался перечить или просто казался ему недостаточно покорным.
Если находились смельчаки, бросавшие ему вызов, они платили самую дорогую цену. Люди Асс Агура не знали пощады: они насиловали, убивали, жгли дома, грабили, уводили в рабство. Их жестокость стала легендой, пугалом для детей и кошмаром для взрослых.
И этот человек был крайне недоволен тем, что в Аркахалле правила «баба». Своё недовольство он выказывал самым грязным способом — организовывал набеги на приграничные деревни. Уже три поселения пострадали от рук варгалов. Приграничные войска Аркахаллы пытались дать отпор, но безуспешно.
Причина была в особой подготовке воинов Варгалы. С самого детства их отбирали у матерей — сразу после рождения. Растили в суровых условиях, обучали беспощадно: из десяти выживало лишь трое. Эти трое не знали страха и боли, не ведали сомнений — они повиновались лишь сильнейшему, слепо и безоговорочно.
Ходили слухи, что варгалы обладали магическим даром — умением скрываться. Их воины могли подобраться к врагам вплотную, оставаясь невидимыми до последнего момента. Противник замечал их лишь тогда, когда клинок уже вонзался в сердце.
Каждый набег обходился Аркахалле слишком дорого. Каждая схватка с варгалами оставляла после себя горе и пепел. И Анна понимала: рано или поздно ей придётся дать этому отпор. Но как? Как остановить силу, которая питается жестокостью и не знает жалости?
Поэтому для решения проблемы с варгалами во главе отряда отправился сам Ардэн Тадж. Он вызвался лично — без чьих‑либо просьб или приказов. Возможно, присутствие главнокомандующего и не требовалось, но генерал твёрдо решил: так будет лучше. Его присутствие должно было вдохновить солдат, напомнить им, что дело не рядовая стычка, а вопрос безопасности границ. К тому же Ардэн не мог оставаться в стороне, когда речь шла о защите земель, которым он служил всю жизнь.
Помимо угрозы с Варгалой, появились и другие тревожные вести — на этот раз из левинийских шахт. Люди трудились как прежде: кирки стучали в глубине горных тоннелей, вагонетки с рудой катились к выходу, сырьё грузилось на подводы. Но доставить всё это в Аркахаллу стало невозможно.
Границы Левинии закрыли без всяких объяснений — резко, словно по взмаху невидимой руки. Все поставки замерли. Караваны с рудой и металлом стояли на границе, а купцы теряли деньги с каждым днём простоя. Гильдии купцов и оружейников несли огромные убытки: склады пустели, заказы срывались, мастера оставались без работы.
Повелительница и её советники не сидели сложа руки. Письма с просьбами объясниться отправлялись одно за другим — вежливые, настойчивые, а затем и гневные,