Валидуда Анатольевич - На задворках галактики

Присутствие чужака исчезло, но Кочевник ещё какое-то время продолжал ощущать себя зверем. Наконец он 'опрокинулся' обратно и крепко задумался. На борту вертолёта были рунхи! Эти твари, эти нелюди кого-то ищут. Возможно даже его, но не обязательно. Кроме как от объекта рунхи прилететь не могли. Это значит, что игра принимает совсем иной оборот. Если на объекте присутствуют рунхи, значит там что-то затевается. Или давным-давно затеяно и идёт своим чередом.

Кочевник до боли закусил нижнюю губу, его пронзила мысль, что именно эти твари погубили ребят из разведгруппы. Становилось понятно, как они угодили в засаду, не смотря на весь их опыт и мастерство. Хорошими они были разведчиками и не менее хорошими проходчиками Пустошей, но обычными, то есть нормальными людьми. Никто из них не смог бы противостоять эмпату. Кочевник мог, потому-то и жив до сих пор, а не сгинул много лет назад на одной безымянной, забытой светлыми Богами планете. Откуда ему было тогда знать, что очутился в так называемых тёмных пространствах? Не появись тогда нынешние соратники…

Он провожал взглядом удаляющийся вертолёт, какой-то частичкою себя продолжая настороженно так, исподволь следить за ненавистными пассажирами. И когда вертолёт почти скрылся из поля зрения, он ощутил выплеск чужих сознаний. А потом стал незримым свидетелем поединка двух чужаков в тонких тканях реальности с двумя людьми. Невероятно! С людьми-беглецами! Их внезапно распахнувшийся мыслефон буквально возопил о побеге из лагеря. Помочь беглецам, о чьём существовании он до сего часа и не подозревал, Кочевник ничем не мог, слишком неожидан и скоротечен оказался поединок — от силы секунды две-три объективного времени. Зато если взять субъективную сторону… схватка оказалась долгой и тяжёлой для обоих сторон и окончилась, похоже, в ничью. По крайней мере Кочевник так это воспринял. Один из беглецов неожиданно смог нанести удар такой силы, что его противник, едва не погибнув, был вынужден спешно и наглухо закрыть свой разум. А второй беглец как будто вообще перестал существовать, как если бы его и не было. Именно что не было, а не смерть или безумие. Уж чего-чего, а эманации смерти либо сумасшествия сокрыть от Кочевника было невозможно. После этого отступился и закрылся второй рунх.

Кочевник мотнул головой, развеивая воспринятые образы, да выплывая в обычное состояние сознания. Звук вертолёта растаял вдали. Кочевник встал и определил примерное направление до беглецов. Двигаться по прямой он не собирался, ни на миг не забывая о погоне за ним самим. Но вот не терять из виду тех ребят было бы не плохо, кем бы они ни были. Враг моего врага может стать другом.

Так он решил и отправился в путь, заодно делая в уме набросок донесения, которое отправит, как только настанет время очередного сеанса связи с базой.

Лёгкая позёмка подняла снег и зашвырнула за шиворот. Лицо онемело и стало словно чужим, руки в двупалых рукавицах плохо слушаются, но холод почему-то не ощущается. Холод как будто и есть и как будто его нет.

Рядом в насквозь промёрзшем окопе жмутся товарищи. Их лица ускользают от взора, только расплывающиеся образы, но от этих образов веет родным и надёжным.

Вдалеке по заснеженному полю приближается смерть. Угловатая, выкрашенная в белое стальная коробка, плюющая огненными всполохами. Это 'Хафлер' — самый массовый велгонский танк. Где-то рядом с грохотом ложатся два осколочно-фугасных снаряда и мир окутывает звенящая тишина. За танком растянулась жидкая цепочка едва различимых из-за поземицы фигурок. Часть их в белых маскхалатах, но многие в шинелях цвета хаки, кажущихся чёрными на фоне снега.

Бруствер из спрессованного снега только скрывает до поры позицию, от пуль он не спасает. Они прошивают его насквозь. Танк, как по шаблону, остановился метрах в двухстах от окопов, мотопехота пошла вперёд по колено, а то и по пояс в снегу. Справа ожил трофейный 'Жнец', пулемётная очередь, собрав дань, вмиг прижала цепь к земле. 'Хафлер' разворачивает башню и бьёт трассерами из спаренного с пушкой пулемёта, следом добавляет трёхдюймовым осколочно-фугасным. Прижавшиеся велгонцы начинают ползти к окопам, до них ещё далеко, гранату не докинешь. Да и нет уже гранат.

Прямо перед танком ложится жирный огненный росчерк, взлетает и оседает снежный султанчик. Кто-то сзади приспособил неразбитую пушку захваченной батареи. Видимо это ротные миномётчики стараются, устав сидеть без боеприпасов. Велгонский мехвод заметил опасность и начал сдавать назад, рассчитывая сбить прицел артиллеристам, командир и башнёр в это время лихорадочно ищут демаскирующие признаки орудия. Видимо нашли, башня начала разворот. Новый росчерк ударил и перебил гусеницу, сразу за ним ухнула танковая пушка. Мехвод поздно сообразил, что гусеница перебита, 'Хафлер' закрутило влево. Похоже, башнёр промазал, в борт танку ударил снаряд. Кумулятивный, судя по зачадившей корме. С такой-то дистанции трофейные велгонские семидесятипятимиллиметровки пробивали в борт любой танк. Трое вылезших танкистов повисают на броне, их сняли ружейным огнём, двое выбрались через нижний люк, из-за катков их не достать.

В голове настойчиво крутится мысль, что надо бы после боя насобирать оружия и патронов у велгонцев. Боеприпасов у роты почти не осталось, четыре атаки за утро отбили, эта уже пятая — самая вялая.

Уже рассветало, когда Масканин резко прокинулся с чувством тревоги. Посидел, прислушиваясь к своим ощущениям, тревога не проходила. А вокруг — тишина. Странная, между прочим, тишина, если не считать шума дождя, извергаемого хмурыми почти что чёрными тучами.

Оглядевшись и понаблюдав за надолго зарядившим дождём, понял, что тихонько радуется. Радуется оттого, что накануне он и крепыш настолько выдохлись, что завалились спать, не стянув маски. Да уж, тут стоило только представить, чем бы могло кончиться пробуждение под дождём. Запросто можно было и без зрения остаться или вообще без кожи. А могло, правда, и повезти, проснулись бы под обычным дождиком, смотря, откуда тучи пришли.

Проверять, опасна ли небесная хлябь, Максиму не хотелось. Да и способа проверить у него не было. Конечно, не удобно, когда на голове защитная маска, особенно в такие моменты, когда, например, в носу закрутит или в ухе зачешется, но без маски — никуда. Её лицевые мембраны спокойно пропускали воздух, но не витавшую в этом воздухе влагу, не говоря о нормальной жидкости.

Но дождь дождём, он, в общем-то, штука привычная, а вот что заставило так резко вскочить, ещё толком не проснувшись? Отчего тревожное чувство совершенно не желало проходить? Предчувствие? Что бы там ни было, Масканин решил не задерживаться, всего минуту уделив оценке увиденного сна. Раньше такие яркие сны не снились, да и вообще снились они редко. Причём были они отвлечённые, лишённые всякой конкретики. Этот же будто всплывшее из глубин памяти воспоминание. Неужто память начала возвращаться? Хорошо бы!