Марина Абина - Грибница

— Против нас пятерых их будет четверо: два мужика и две бабы, — быстро подсчитал Кирилл, потом поправился. — Нет, баб надо считать за одного.

— Тарас тоже стрелять не умеет, — улыбнулась Евгения. — Мы с ним пробовали в парке, он из десятки два-три раза попадает.

— Значит у нас двойной перевес, — обрадовался здоровяк. — Я возьму себе эту Арину. Ирка мне ещё тогда надоела, а с мамашами я не связываюсь: от них молоком пахнет, а я его терпеть не могу.

— Не говори «Гоп!», пока не перепрыгнешь, — осадил его Сергеич. — Сначала отбей тёлок, а уж потом делить их будешь.

— Отобьём! — самонадеянно махнул рукой Кирилл. — Найдём их гнёздышко и пообщиплем пёрышки этим жёлторотикам.

— Раз так, значит иди, готовь остальных: под утро выезжаем, — распорядился Сергеич.

Сан Саныч в это время занимался дополнительной топкой в спальне командира и слышал весь разговор. Старика удивило, что его не изгнали из комнаты, как обычно бывало перед их совещаниями. Неужто забыли? Это казалось маловероятным, и Саныч ждал подвоха. Его опасения подтвердились, когда в спальню вошёл Сергеич со своим помощником и спросил:

— Ну, что, Саныч, дело движется к концу?

— Если ты про камин говоришь, то вот — уже заканчиваю, — Саныч даже не обернулся. — А если, про что другое, то не у меня спрашивай — у Бога. Он тебя судить будет.

— У, какой ты, Саныч, стал мрачный, — рассмеялся Сергеич. — А я думал радоваться будешь, что скоро свидишься со своей Иришкой. Хочешь с нами пойти?

— Так, не возьмёте же, — отмахнулся старик.

— Ну, почему же? Возьмём, — главарь мародёров сделал паузу и мерзко ухмыльнулся. — Если только согласишься на одно условие.

— Ну? — Сан Саныч повернулся к нему и вопросительно поднял бровь.

— Если пристрелишь одного из пацанов. А лучше обоих. Сделаешь вид, что хочешь перейти на их сторону, а потом пристрелишь.

— Говно ты, Сергеич, говно! — воскликнул старик. — Да я б тебя голыми руками…

— Ну, что ж, так я и думал, — равнодушно сказал Сергеич. — Придётся тебе, Саныч, посидеть немного взаперти. Остыть, так сказать. Кирилл проводи дедушку в подвал и смотри, устрой его с удобствами.

— Будет сделано, начальник, — с готовностью откликнулся тот и издевательски вежливым жестом пригласил Саныча пройти вперёд.

Он отвёл старика в подвал и приковал его наручниками к водопроводной трубе. Когда железная дверь захлопнулась за ним, Сан Саныч беззвучно воззвал к Богу, а потом — к Ирине. Первый едва ли откликнется, но Ира должна. Он верил, что она обязательно услышит его предупреждение и расскажет остальным. Такое уже было, только в тот раз Ира обращалась к нему.

Это случилось, когда Сергеич потащил свою шайку искать Данила. Пока бандиты шарили по району, высматривая мальчика, Саныч отсиживался в том самом магазине, где они с Иришкой и Даней собирали припасы для переезда в деревню. Ещё тогда он припрятал там старый, батин еще, Тэтэшник. Патронов к нему было всего два — не хватало, чтобы перестрелять ублюдков. Да и смелости не хватало тоже… Никчемный! Никчемный старый неудачник! Саныч вытащил пистолет из тайника и засунул его дуло в рот, собираясь выплатить последний долг своей трусости. И вдруг услышал голос Ирочки. В первый момент он решил, что бандитам каким-то образом удалось снова выследить и схватить её. Он чуть было не выскочил с пистолетом на улицу, но голос зазвучал опять, и Саныч понял, что слышит его внутри своей головы. Его собственные мысли вились вокруг этого голоса, как чайки вокруг маяка, иногда закрывая его свет своими узкими крыльями, но чаще, теряясь в его белизне. «Убери его, убери!» — кричала Ирина, и Саныч знал, что она говорит о пистолете. Должно быть, он сошёл с ума.

Ему понадобилось всё его мужество, чтобы повторно подвести дуло к своему лицу. Голос в его голове зазвучал с новой силой, заполняя собой всю черепную коробку, вытесняя его собственные мысли и мешая сосредоточиться. Даже такое простое действие как нажатие пальцем на спусковой крючок стало невозможным. Голос умолял. Говорил, что прощает Саныча. Просил помочь. Саныч рассердился: чем теперь он может помочь?

Или может?

Дуло пистолета опустилось, Саныч задумался. У него есть пистолет, но в обойме только два патрона, таких же старых, как он сам. Он не сможет убить всех бандюг. К тому же они теперь начеку. О, если б только он знал, где сейчас Ирочка! Он бы нашёл её. Но, нет. Он не сможет взглянуть ей в глаза после всего, что он позволил с нею сотворить этим подонкам. Уж лучше он сбежит и станет жить в одиночестве. Но и от этой мысли старика передёрнуло. Жить одному! И подохнуть подобно уличному псу никому не нужному и никому ничего не давшему в этой жизни. А что ещё он может сделать? Может быть, он останется? И станет шпионить для Ярослава. Хоть какую-то пользу детям принесёт. Вот только как же ему связаться с этим Ярославом? Возможно, Ира снова поговорит с ним? Он уцепился за эту мысль и остался жить в банде.

Но ничего подобного больше не случалось, и постепенно Саныч уверился, что в тот день его охватило временное помешательство. Мысли о самоубийстве больше не возвращались к нему, а после того, как Кирилл с Гришкой из своего очередного рейда привезли Фёдоровну, идея о побеге тоже покинули его голову. Бросить эту глупую квочку он не мог, а тащить за собой постоянно кудахтающую и грузную бабищу было всё равно, что переть на горбу сломанный танк с включённым мегафоном.

Да и не согласилась бы она на побег. Она оказалась среди живых людей, среди молодых парней, которые к тому же постоянно хвалили её стряпню и плакались о том, как плохо им жилось без её материнской заботы. Её никто не обижал и не заставлял непомерно много работать (будучи трудоголиком по натуре, Фёдоровна сама бралась за любую работу). Фёдоровна быстро привязалась к этим мерзавцам, по возрасту годившимся ей в сыновья, и относилась к ним как мать.

Сан Саныча она раздражала отчасти своей болтовней, а отчасти — своим счастливым неведением относительно настоящего облика её дорогих «мальчиков». Поэтому он поселился отдельно от них всех, в заброшенной развалюшке на заднем дворе особняка. Там он оборудовал себе мастерскую и там же устроил тайник в подполье, где хранил свой старый Тэтэшник с такими же старыми двумя патронами. Сергеич не доверял ему и запрещал носить оружие. По этой же причине Саныча никогда не включали в поисковые группы, и возможности обзавестись другим оружием у него не было.

Пока бандиты грабили магазины, его заставили заниматься обустройством быта бандитской шайки да ещё под присмотром этой сучки — Евгении. Как ни странно, но работа по-настоящему захватила Саныча. Он стал реже поносить негодяев, чего не упускал случая сделать до побега Ирины. А когда приметливый Гришка спросил его: «С чего вдруг такая перемена?», то усмехнулся и спокойно ответил, что девочка теперь в безопасности, а чего ещё желать старому деду? Крыша над головой есть, кормят хорошо, о пенсии думать не надо — живи себе и ни о чём не беспокойся. Гришка пожал плечами и ушёл, но Саныч надеялся, что его слова дойдут до командира и тот изменит свое отношение к нему. Шли дни и если в банде и поверили в то, что дед действительно смирился со своей участью, доверять ему больше всё равно не стали.