Пешка бронзового века - ИМП

Помимо воли в голову полезли мысли, далёкие от нынешних проблем. Уставшее, ещё не восстановившееся сознание поплыло по закоулкам памяти. Сухие данные, формулировки и подозрения вдруг перестали держать его в настоящем.

Вспомнилось детство — дом на ферме родителей.

Он, двенадцатилетний Квир, стоял у крыльца и обнимал младшую сестру, глядя вдаль, где чёрное небо окрасилось ярко-оранжевым. Там был город, куда утром на флаере улетели мать с отцом. И это был их последний день вместе.

Квин в белом платьице, похожая на принцессу из детских программ, вжималась в него и прижимала к груди мягкую игрушку, подаренную родителями на её восьмой день рождения. Она тоже смотрела в небо.

Серые облака, готовые вот-вот пролиться дождём, сверкали. Молнии вспыхивали, пробегали по небу и скатывались вниз, ударяя в землю. Но не на них смотрела Квин широко раскрытыми глазами.

Она смотрела на вспышки выше облаков — туда, где корабли Роя разносили в клочья флот и планетарную оборону орбитальных крепостей.

Небо вспыхнуло особенно ярко, и, разрывая облака, к планете устремился пылающий крейсер.

«Стоп».

Квир приказал себе остановиться.

Старался отогнать воспоминание, но мысли уже стали тягучими, как кисель. Попытка спрятаться за сухими данными и формулировками терпела крах.

Руки Квин скользнули по его спине.

Она уже не смотрела в небо. Уткнулась ему в грудь, зажмурившись. Даже не плакала — только вздрагивала каждый раз, когда до них докатывались грохот и рёв падающих с неба обломков.

— Квин. Нам надо добраться до убежища.

Квир первым вышел из оцепенения, схватил её за руку и потащил ко второму флаеру, стоявшему на газоне за домом.

Машина услужливо раскрылась перед ними. Квир помог сестрёнке забраться в кресло и пристегнуться, сам сел на место пилота, вызвал навигационное меню на панели управления.

— Да где же ты…

Дрожащим пальцем он искал на карте точку убежища, напрочь позабыв, что она была вбита в экстренные маршруты. Квир паниковал, хотя пытался этого не показывать. Даже перед восьмилетней сестрой пытался выглядеть старшим. Надёжным. Взрослым.

— Ага. Вот.

Флаер мягко оторвался от земли и, быстро набирая высоту и скорость, помчался вперёд.

Через прозрачное стекло они смотрели на густые заросли Селарийского леса, проносящиеся внизу, смазанные хлеставшим по кабине дождём. Когда показалась широкая река, флаер спустился ниже и полетел вдоль русла в сторону гор, видневшихся вдали.

Небо продолжало гореть. Оно было усыпано дымными следами падающих обломков.

Потом появились они.

Сперва они были похожи на точки, затем — на более крупные силуэты. Наконец стали различимы корабли Роя: будто бесформенные куски астероидов, вплетённые в металлические жгуты хаотичных нагромождений, усыпанные нарывами и вздутиями пульсирующей живой плоти.

Где-то у горизонта полыхнуло, и в небо устремились светящиеся точки. Много точек. Быстрых, ярких. Затем такие же появились из других мест, будто сама планета сопротивлялась вторжению.

Теперь Квир понимал: это наземные силы обороны вступили в бой, стараясь проредить десантные силы врага. Тогда он просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Совсем неподалёку из леса взлетели новые светлячки. Они двигались хаотично, дёргано, но безошибочно находили цели, и вскоре всё небо из хмуро-серого стало бордово-алым.

Корабли рархов ответили.

Навстречу точкам устремились другие. Чёрные дождевые тучи разрезали яркие росчерки тяжёлых орбитальных ударов.

Вспышка на миг ослепила Квира.

На месте, где недавно работала планетарная ракетная батарея, вспух огненный шар. ИИ флаера применил светофильтр и защитил пассажиров от тяжёлых последствий, но для самой техники близкий разрыв ядерного заряда не прошёл бесследно. Панель заискрила и перешла в аварийный режим.

Ударная волна настигла беглецов.

Флаер потерял управление, завалился на бок и стал терять высоту. Касание реки было жёстким. От удара машина несколько раз подпрыгнула, кувыркаясь, потом вылетела на берег. Сработавшая аварийная система заполнила салон пеной, фиксируя пассажиров.

Хорошо, что они были пристёгнуты.

Когда флаер наконец остановился, пена потеряла упругость и стекла безвредными каплями, освобождая пленников.

Квир судорожно вдохнул.

Кабина была вся в паутине трещин и мутных разводах от пены. Он сорвал с себя ремни, выбрался из кресла пилота и навис над сестрой. Квин сидела пристёгнутая, с повисшей головой. С носа капала кровь.

— Квин!

Он нажал на замок ремней, откинул их и поднял её голову.

Глаза сестрёнки открылись. Зрачки были неестественно широкими.

Квир огляделся. На полу, в белой жиже, валялся металлопластиковый кожух от боковой панели, сорванный с места при деформации корпуса. Он пнул его ногой, ухватил Квин и осторожно стал вытаскивать наружу.

Боковую дверь заклинило. Она не смогла открыться полностью, но небольшим детским телам хватило места, чтобы выбраться.

Квин понемногу приходила в себя. Тихо стонала, но не впадала в истерику. Даже встала, хотя идти могла едва ли. Квир недолго думая усадил её себе на спину.

И только тогда он увидел, что осталось вокруг.

Некогда высокий густой лес лежал дымящимися обломками. Те редкие деревья, что устояли, горели, лишённые зелёных крон. Огня и дыма вокруг было столько, что воздух казался не воздухом, а серой горячей массой. Флаер остановился на относительно пустом берегу, пропахав глубокую борозду. Его искорёженный корпус лишь дополнял хаос.

Убежище, куда Квир так хотел добраться, было ещё далеко.

Идти через горящий бурелом было просто некуда.

Он замер. Мысли хаотично скакали в поисках решения.

«Бегите».

Слова прозвучали едва слышно, будто шёпот ветра.

«Бегите. Быстрее».

Квир поднял глаза.

Из дыма и пыли вырос нос огромного десантного корабля Роя. Мрачные обводы несимметричного корпуса пульсировали. Один из нарывов лопнул, и вниз устремилась живая масса, связанная с кораблём пуповиной.

Мешок ударился о землю и распался.

Из него полезли пауки.

Один большой — с длинными тонкими лапами, метра три в высоту. За ним — ворох мелких, юрких, быстрых ищеек.

Квир не шевелился.

Они с Квин просто стояли и смотрели, как твари приближаются.

— Р-р-р-а-а-а-р-р-р-х-х…

Стрекотали ищейки.

Липкая паутина опутывала их тела. Квин скулила ему в плечо. У Квира тоже катились слёзы, когда ищейки втаскивали его на огромного паука и цепляли к лапе монстра.

А небо всё ещё продолжало гореть.

Рассвет встретил её холодным сумраком.

Серая полутьма, лишённая даже намёка на утреннюю негу, цеплялась за одежду колючими лапами елей и сухими ветками кустарников. Воздух, прохладный и влажный, впивался в кожу тысячами невидимых иголок, пах хвоей, мокрой корой, и ночной сыростью, ещё не успевшей растаять от первых лучей поднимающегося светила. Где-то высоко, за густыми ветвями, просыпались пернатые, но их голоса звучали пока осторожно, будто и они не до конца верили, что