"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Анна тыльной стороной ладони вытерла губы — движение вышло резким, судорожным. Во рту всё ещё ощущался мерзкий привкус чужой крови: солоноватый, металлический, въедливый. Он оседал на языке, проникал в глотку, вызывая тошноту.
Два брата лежали у её ног мёртвым грузом — неподвижные, безжизненные, залитые собственной кровью. Их тела казались теперь всего лишь грудой плоти, лишённой той пугающей силы, что внушала ужас ещё несколько минут назад.
Повернув голову, Повелительница встретилась взглядом с прикованной девушкой. Та снова смотрела на неё — в глазах читалась странная смесь благодарности и отчаяния. Она что‑то прошептала одними губами — Анна не расслышала слов, но уловила движение потрескавшихся, окровавленных губ. Затем веки девушки дрогнули и опустились: кажется, несчастная снова потеряла сознание, ускользая в спасительную тьму.
Анна рвано выдохнула, чувствуя, как дрожь постепенно покидает тело, сменяясь холодной, чёткой решимостью. Воздух, пропитанный запахом крови, гари и страха, обжёг лёгкие. Осталось сделать последний штрих. Раз уж судьба преподнесла ей этот шанс — вырванный ценой боли, унижения и ярости, — она просто обязана довести дело до конца.
Наклонившись, Анна с усилием сняла с пояса Гесса боевой топор. Металл оказался тяжёлым, холодным, но в её руках он обрёл новую силу — силу возмездия. Лезвие тускло блеснуло в неровном свете факелов, отражая кровавые разводы на полу.
Снова поднявшись на ноги, Повелительница замерла над телами своих врагов. Она стояла прямо, расправив плечи, хотя каждая мышца в теле ныла от напряжения. Взгляд скользнул по искажённым лицам братьев — теперь в них не было ни угрозы, ни жестокости, лишь застывшая маска смерти.
Топор в руке казался продолжением её воли. Анна сжала рукоять крепче, ощущая шероховатость дерева и холодный вес стали. В этот миг она не чувствовала ни страха, ни сожаления — только холодную ясность: это не просто месть. Это освобождение. Для неё. Для той девушки на столе. Для всех, кто когда‑либо стал жертвой этих чудовищ.
Она подняла топор, на мгновение замерев в безмолвном решении. Пламя факелов дрогнуло, отбрасывая длинные тени на стены.
***
Ардэн кипел от ярости — дикой, жгучей, испепеляющей. И в первую очередь он злился на себя. За то, что отпустил её. За свою беспомощность, за ту роковую слабость, что позволила Анне оказаться в лапах этих тварей. Перед глазами до сих пор стоял её взгляд — синие глаза, полные жалости и надежды, — и от этого становилось ещё горше.
Верёвка на шее натянулась сильнее, врезаясь в кожу острым кольцом боли, заставляя дышать с хрипом, судорожно ловить воздух.
— Как же давно мне хотелось это сделать, — довольно протянул варгал над его головой, и в голосе звучала неприкрытая жажда крови. — С каким хрустом сломается шея известного генерала?
— Тагир запретил их трогать, — осадил его другой варгал.
Он стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, не участвуя в общем веселье. В глазах его читалась странная, почти брезгливая жалость. Остановленный им соплеменник зло сплюнул, но верёвка на шее Ардэна тут же ослабла — дышать стало легче, хотя боль всё ещё пульсировала под кожей.
— Да, не так я представлял себе эту работу, — тихо протянул Тавер и тут же получил грубый толчок в спину. — Всё‑всё, молчу.
По другую сторону от генерала Чоксо хранил молчание, хмуро глядя на тяжёлые двери Дома. Ардэну отчаянно хотелось врезать ему — за то, что помог Повелительнице уйти, хотя должен был стоять на страже до конца. А ведь он был самым верным её стражем…
Вакхалиец сидел смирно, будто и не чувствовал угрозы. Варгалы переговаривались, ругались, строили догадки — что и как сейчас делает тагир с Повелительницей. Их грязные шутки, хриплый смех, предвкушающие взгляды — всё это разъедало душу, как кислота.
Ардэн мысленно прикинул: в этот момент их армия должна была уже подойти к городу. Но будет ли это время у Анны? Кровь стыла в жилах при одной мысли о ней и об Асс Агуре — о том, что может твориться за этими стенами.
Вдруг из Дома донёсся женский крик — пронзительный, полный боли. Сердце Ардэна на мгновение замерло, словно остановилось, а затем забилось с невероятной скоростью, колотясь о рёбра, как пойманная птица. Варгалы довольно захохотали, перебрасываясь грязными шутками, смакуя чужую муку.
Они не заметили, как Чоксо едва заметно потянулся к голенищу сапога. В очередной взрыв хохота вакхалиец молниеносно выхватил небольшой нож и резким движением перерезал верёвку на шее генерала. В тот же миг он обернулся и ударил сдерживавшего его варгала — тот отлетел, ошеломлённый.
Враги опешили. Этого мгновения замешательства хватило остальным, чтобы освободиться.
Ардэн вскочил на ноги, используя момент неожиданности. Он выхватил оружие у одного из варгалов — клинок блеснул в свете факелов, холодный и смертоносный. Где остальные успели раздобыть оружие, он не видел, но каждый уже держал в руках клинок. Даже щуплый Сайс сжимал кинжал, и в его глазах горела решимость, непривычная, но твёрдая.
— Иди к ней, — вдруг чётко, на чистом аркахаллонском, произнёс Чоксо, обращаясь к генералу. Его голос прозвучал как приказ.
Ардэн бросил быстрый взгляд на Тавера. Тот кивнул, соглашаясь со словами напарника, и крепче перехватил рукоять меча, готовясь к бою. В этом коротком обмене взглядами читалось всё: понимание, готовность, клятва — они спасут Повелительницу или погибнут, пытаясь.
— Мы пробьём тебе путь, — добавил он, и в голосе прозвучала стальная решимость.
Собрав последние силы, люди Повелительницы ринулись вперёд, пробиваясь к заветному входу. Клинки звенели, удары сыпались со всех сторон, но они упорно продвигались, шаг за шагом, сквозь хаос и ярость схватки. Добравшись до тяжёлых дверей, мужчины развернулись, готовые отражать новую атаку, — и вдруг удивлённо замерли.
Никто из варгалов больше не преследовал их. Казалось, этим могучим воинам было абсолютно всё равно на каких‑то там аркахаллонцев. Все