Антонина Клименкова - Русалки — оборотни

— Я уже понял, милорд! — заверил разбушевавшегося хозяина Винченце, не слушая продолжения тирадыю— Будьте уверены, скоро предъявлю результат на золотом блюдечке. Отменного качества. Я не я буду, если не оправдаю ваше доверие.

— Будто я тебя тысячу лет не знаю… — хмыкнул «ручей» с большим сомнением в голосе.

Вода плавно успокоилась, перестала бить белым ключом, прояснилось устланное палой листвой каменистое дно. Винченце вздохнул, пригладил пятерней выбившиеся из хвоста волосы. Поднявшись с корточек, отряхнул колени, незаметно огляделся по сторонам — на всякий случай, скорее по привычке, чем из необходимости. Никого, можно спокойно уйти.

Наступившее утро принесло две важные находки. Первую Феликс сделал самостоятельно. Вернувшись к тем самым березкам, где давеча бродило чудовище, и тщательно все осмотрев, он обнаружил множество любопытных вещей. Очень четко отпечатавшиеся в мягкой земле, своеобразные следы чудища. Клочок черной шерсти, повисший на сучке. И вырытая в низинке яма, которую прикрывал сколоченный из досок щит, для неприметности сверху засыпанный хворостом и прошлогодней листвой. В этом странном погребе также нашлись следы лап чудища — но ничего больше. Яма оказалась пуста, если не считать рассыпанных в углу на земле угольков. Но старых кострищ поблизости Феликс не заметил.

Вторая находка этого утра была не менее странной. И подивиться на нее собралась едва ль не вся деревня. В дальнем конце чьего-то сада, под раскидистой вишней, во всю длину развалилась большая свинья.

— Боров, — перешептывались в народе.

— Хряк.

— Помер?

— Сдох.

— Ну и туша!

— Да, жирного откормили.

— Жалко, скотина хорошая.

— Да что случилось?

— Не видишь? Загривок в кровище и две дыры за ухом.

— Упырь покусал, как есть.

— Ужасть-то!..

— А розовенький какой был, хорошенький. Пудов сала этак…

— Полно вам городить! Нешто не видите — бока ходют! Дышит, знать, не помер совсем-то.

— А ведь и правда, гляньте-ка! Ишь, еще и храпит.

— Да это он вишни пьяной обожрался, вот и дрыхнет!

— Слава те господи… Дайте ему пинка кто-нибудь!

Столь бесцеремонно разбуженный, зверь вскочил на ноги и, ничего не соображая, пустился во все копыта — прямо на толпу. Народ шустро расступился, и зверь, ломая посадки и ограждения, удрал.

— А чей же он был? — спохватились.

— Мой, — грустно подал кто-то голос.

— Ну со свиньей почти все ясно, — произнес Серафим Степанович несколько позже, после чаепития. — Захотел полакомиться, полез в чужой сад, наелся палой вишни. Ягоды от жары испортились, забродили. Поросенок спьянился и тут же улегся спать. Кровь на загривке — это, скорей всего, все тот же вишневый сок.

— А дыры? — напомнил Феликс.

— Мог случайно напороться на острые ветки, — предположила Глаша мимоходом — она помогала Полине Кондратьевне убирать со стола.

— Непохоже, — сказал Феликс, поставив чашку и взяв из блюда с пирожками большую двузубую вилку.

В задумчивости покрутил ее в руках, сделал движение, будто с силой протыкает воздух. Смерил пальцами расстояние между зубцами. Совпадало идеально.

— Ты хочешь сказать, будто кто-то, — решил внимательно наблюдавший за действиями помощника старец, — шел себе по саду, увидел валяющуюся под деревом свинью и захотел ее попробовать на вкус. Достал из кармана вилку и просто ткнул?

— Боров был пьян и ничего не почувствовал, — усмехнулся Феликс.

— Чепуха какая! — нахмурилась подошедшая Полина Кондратьевна. — Кому это могло взбрести в голову? И зачем?

— Чудищу-вампиру, — сказала Глаша.

— Сумасшедшему лунатику, — парировал Феликс.

Глаша опять надула губы.

Следующей ночью на русалочьем берегу вновь горел костер. Искры взвивались в синюю высь, нимфы в невесомых одеждах кружились хороводом. От мельтешения девичьих ножек вокруг огня, от звонкого смеха у Винченце разболелась голова. Он вообще сегодня был не в духе и уже жалел, что позволил баронету уговорить себя сюда прийти. Сам баронет, впрочем, теперь тоже пребывал не в восторге от собственной настойчивости — сидел надутый, как индюк, ни слова впопад не сказал. А все потому, что прекрасная госпожа русалок глаз с итальянца не сводила, все только с ним говорила, а на бедного баронета внимания не обращала. В другой бы раз Винченце подобная ситуация позабавила: с одной стороны, ревнующий юнец, а другой — льнущая, точно тенета, девица. Но почему-то сегодня это его раздражало.

Устав петь и плясать, русалки взялись играть в салочки. Со смехом подняв упирающегося Артура и завязав ему глаза шелковым платком, заставили водить.

Наблюдая за неуклюжими передвижениями «ослепленного» приятеля по лужку, попытками поймать, широко растопырив руки, визжащих, хохочущих ундин, Винченце ощутил щекой, точнее ухом, жаркое дыхание. Посчитав, что они остались наедине, юная хозяйка озера придвинулась вплотную и затуманенными очами принялась разглядывать точеный профиль итальянца, заодно обжигая горячими вздохами. Он чуть отодвинулся, смерив красавицу взглядом. Она растолковала этот взгляд по-своему и придвинулась опять. Даже сквозь ткань одежды он кожей чувствовал жар, исходящий от прислонившегося бедра. Отступать дальше было некуда — ствол мореного дуба, на котором они расположились, кончался резко и весьма колючими щепками.

— Синьорина, от ваша настойчивость я рисковать упасть, — тихо сказал он, пытаясь отыскать проблеск здравомыслия в бездонных бирюзовых глазах.

— Я сама готова упасть! — сообщила она глубоким голосом. — Упасть в ваши объятия… Подхватите? — почти умоляюще добавила она.

— Боюсь, не удержу, — усмехнулся Винченце.

От его улыбки русалка совершенно потеряла голову — закатив глаза, сложила губки бантиком, подалась вперед. Винченце успел ее остановить, взяв круглое личико в ладони, чуть отстранился. Русалка удивленно распахнула глаза. Он быстро положил руку ей на лоб, поцокал языком, покачал головой:

— Плохо, синьорина, нехорошо, — сказал он. — У вас температура, жар. Видимо, вы простуживаться.

И вздохнул:

— Немудрено, хоть лето, а вы такой тонкий сорочка носиться. Нехорошо. Вам надо в постель полежать, горячий молоко попить. Non son cose dascherzare![48] И вот еще… — Он снял с головы опешившей ундины пышный венок и вытащил из него пучок лесных трав: — И вот эту флору советую позаваривать. Полезно для организма.