Кассандра Клэр - Город падших ангелов

— Камилла, — сказал Магнус. — Прошло много времени, не так ли?

Она улыбнулась. Ее кожа была белее, чем он помнил, и темные паутинки вен были видны под ее поверхностью. Ее волосы все еще были серебристого цвета, а глаза зелены, как у кошки. Она по-прежнему была красива. Глядя на нее, он снова ощутил себя в Лондоне. Он увидел фонари и почувствовал запах дыма и лошадей, металлический привкус тумана, аромат цветов в садах Кю. Он увидел мальчика с черными волосами и голубыми глазами, как у Алека. Девушку с длинными каштановыми кудрями и серьезным лицом. В мире, где все, в конце концов, покидали его, она была одной из немногих оставшихся констант.

А потом была Камилла.

— Я скучала по тебе, Магнус, — сказала она.

— Нет, не скучала. — Он присел на пол Святилища, ощутив холодный камень через одежду. Он был рад, что надел шарф. — Так почему ты позвала меня? Просто тянешь время?

— Нет, — она наклонилась вперед, звеня цепями. Он почти слышал шипение в том месте, где освященный металл коснулся кожи запястья. — Я слышала о тебе, Магнус. Я слышала, что ты находишься под крылом сумеречных охотников в эти дни. Я слышала, что ты выиграл любовь к одному из них. Этот мальчик, с которым ты только что говорил, как я понимаю. Но твои вкусы всегда были разнообразны.

— Ты слышала слухи обо мне, — сказал Магнус. — Но ты могла просто спросить меня. Все эти годы я был в Бруклине, совсем недалеко, и ты не связалась со мной. Никогда не видел тебя на своих вечеринках. Между нами была ледяная стена, Камилла.

— Я не строила ее. — Ее зеленые глаза расширились. — Я всегда любила тебя.

— Ты бросила меня, — сказал он. — Ты сделала из меня домашнего питомца, а потом бросила. Будь любовь пищей, я бы умер с голода от костей, которые ты кидала мне, — он говорил, основываясь на фактах. Это было давно.

— Но мы все вечны, — возразила она. — Ты должен был знать, что я хотела вернуться к тебе.

— Камилла. — Магнус говорил с бесконечным терпением. — Чего ты хочешь?

Ее грудь быстро поднималась и опускалась. Поскольку ей не нужно было дышать, Магнус понимал, что это было в основном для эффекта.

— Я знаю, что сумеречные охотники прислушиваются к тебе, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты говорил с ними от моего имени.

— Ты хочешь, чтобы я вмешался в это дело ради тебя, — перефразировал Магнус.

Она уставилась на него.

— Твоя речь, к сожалению, всегда была такой современной.

— Говорят, что ты убила трех сумеречных охотников, — сказал Магнус. — Это правда?

— Они были членами Круга, — сказала она, ее нижняя губа дрожала. — Они пытали и убивали вампиров в прошлом…

— И поэтому ты убила их? Месть? — Когда она промолчала, Магнус добавил, — Ты знаешь, что они делают с убийцами нефилима, Камилла.

Ее глаза светились.

— Мне нужно, чтобы ты заступился за меня, Магнус. Я хочу неприкосновенности. Хочу подписанное обещание от Конклава, что если я обеспечу их информацией, они сохранят мне жизнь и освободят меня.

— Они никогда не освободят тебя.

— Тогда они никогда не узнают, почему их коллеги должны были умереть.

— Должны были умереть? — переспросил Магнус. — Интересная формулировка, Камилла. Я прав, если скажу, что в этом есть что-то большее, чем видно на первый взгляд? Что-то большее, чем кровь или месть?

Она молчала, глядя на него, ее грудь притворно вздымалась и опускалась. Все в ней было притворным — ниспадающие серебристые волосы, изгиб ее горла, даже кровь на ее запястьях.

— Если ты хочешь, чтобы я оправдал тебя перед ними, — сказал Магнус, — ты должна рассказать мне хоть что-то. Показать свои добрые намерения.

Она широко улыбнулась.

— Я знала, что ты вступишься за меня перед ними, Магнус. Я знала, что прошлое не мертво для тебя.

— Считай его живым, если хочешь, — сказал Магнус. — Правду, Камилла.

Она облизнула нижнюю губу.

— Скажи им, — сказала она, — что я получила приказ убить тех сумеречных охотников. Меня это не заботило, потому что они убивали мою родню, и их смерти были заслужены. Но я бы не сделала этого, не заставь меня другой, кое-кто гораздо могущественнее меня.

Сердце Магнуса забилось немного быстрее. Ему не понравились эти слова.

— Кто?

Но Камилла покачала головой.

— Неприкосновенность, Магнус.

— Камилла…

— Они вытащат меня на солнце и оставят умирать, — сказала она. — Именно так они поступают с убийцами нефилима.

Магнус поднялся на ноги. Его шарф был в пыли от лежания на земле. Он взглянул на пятна печально.

— Я сделаю все, что смогу, Камилла. Но не могу ничего обещать.

— Ты бы никогда этого не сделал, — пробормотала она, полуприкрыв глаза. — Подойди сюда, Магнус. Подойди поближе ко мне.

Он не любил ее, но она была мечтой из его прошлого, поэтому он пошел к ней, пока не встал достаточно близко, чтобы коснуться ее.

— Помнишь, — сказала она тихо. — Помнишь Лондон? Вечеринки у Де Квинси? Помнишь Уилла Эрондейла? Я знаю, что помнишь. Этот твой мальчик, этот Лайтвуд. Они даже выглядят одинаково.

— Да? — сказал Магнус, словно никогда не задумывался об этом.

— Симпатичные мальчики всегда были твоей слабостью, — сказала она. — Но что даст тебе какой-то смертный ребенок? Десять лет, двадцать, прежде чем его придется оставить. Сорок лет, пятьдесят, прежде чем его заберет смерть. Я могу дать тебе всю вечность.

Он коснулся ее щеки. Она была холоднее, чем пол.

— Ты можешь дать мне прошлое, — сказал он немного печально. — Но Алек это мое будущее.

— Магнус… — начала она.

Дверь Института открылась, и в проходе появилась Мариза, освещенная ведьмовским светом. Рядом с ней был Алек, скрестив руки на груди. Магнус подумал, не слышал ли Алек часть его разговора с Камиллой сквозь дверь.

— Магнус, — сказала Мариза Лайтвуд. — Вы пришли к какому-нибудь соглашению?

Магнус опустил руку.

— Я не уверен, что назвал бы это соглашением, — сказал он, обращаясь к Маризе. — Но полагаю, у нас есть о чем поговорить.

Одевшись, Клэри пошла с Джейсом в его комнату, где он собрал небольшую сумку, который решил взять с собой в Безмолвный Город, будто, подумала она, собирался туда с ночевкой. В основном, оружие — несколько ангельских клинков; его стеле; и в завершение он добавил нож с серебряной рукояткой, теперь очищенный от крови. Он натянул свою кожаную, черную куртку, и она наблюдала, как он застегивал ее, вытаскивая свободные локоны светлых волос из-за воротника. Когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, перебрасывая сумку через плечо, он слабо улыбнулся, и она увидела небольшой скол на его левом резце, который всегда нравился ей, небольшой недостаток в чем-то слишком идеальном. Ее сердце сжалось, и на мгновение она отвернулась от него, едва дыша.