Олег Дивов - Сборник "След зомби"

– Поздно, – сказал Китаец, не поднимая глаз. – Запах выветрился.

– Ты же знаешь, что запах – не главное, – улыбнулся Шерлок, отрываясь от схемы и поднимая на Китайца прозрачные бесцветные глаза. – Наши собаки могут больше. Наши сумасшедшие песики…

Китаец закусил губу. Джон здорово погрыз ящик, вытаскивая его из сугроба. И, вытащив, продолжал грызть, волтузить по снегу, пока не отняли. А потом всю дорогу до порога Школы пытался вырвать находку у хозяина из рук.

Батя отодвинул ящик на край дивана, секунду подумал и опустил его на пол. Из-под пульта раздалось недовольное рычание.

– Понял? – спросил Батя Китайца. – Даже я чувствую, как эта штука жжется. Минимум неделю еще она будет вся в черных пятнах. Я уверен, что выборку может сделать любая опытная псина. Но твой парень уже пятый год на охоте. Он самый крутой. Я от тебя сейчас ничего конкретно не прошу. Мне нужно только принципиальное согласие. На случай непредвиденных обстоятельств.

– И что ты докажешь выборкой, даже если она удастся?

– Для Школы кража – дело невозможное. Если я докажу, что Саймон – вор, он окажется вне закона. И это поможет народу понять остальное, потому что потом я расскажу людям, зачем он украл. И затем ты сможешь преспокойно стрельнуть гаду между глаз. Никакого конфликта не будет. Все будут готовы, понимаешь?

– Нам так и так придется идти брать Техцентр, – сообщил Шерлок, глядя через плечо Лебедя на мониторы слежения. – О! Ветер приехал! Наконец-то… Вот, но если Мастера, не дай бог, съедят, некоторые горячие русские парни могут начать войну экспромтом. А мы считаем, что хороший экспромт нужно готовить загодя.

Китаец сосредоточенно жевал губу. Под пультом ворочались, недовольно ворча.

– Вы у себя, во «Второй», слишком близко к Мастеру, – сказал Батя мягко. – Видишь, как тебя перекосило от одной мысли, что его может не стать… Мы его тоже ценим. И иметь запасной план в такой ситуации – не предательство, а совсем наоборот. Это значит, что мы уважаем его идею и хотим идти до конца при любом раскладе, потому что Мастер во всем прав. Но Саймон ему, ты это знаешь, как брат. И Мастер будет момент истины оттягивать до последнего. А я просто хочу, чтобы у нас был готовый сценарий на тот случай, если сам он публично раскрыть Саймона не успеет.

Китаец сунул в рот сигарету и уставился в потолок. Лебедь, подавшись вперед, лег на пульт грудью и протянул Китайцу зажигалку. Тот прикурил и благодарно кивнул. Лебедь сложил на пульте руки и уронил на них голову.

– Спать хочу… – пробормотал он невнятно. – Спать…

Под пультом ненадолго перестали ворчать, подумали и вполголоса зарычали. Жалоба на дискомфорт и предупреждение, что нервы не железные.

– Бать, убери ящик… – попросил Лебедь.

Рык под пультом усилился. Батя поднял ящик на диван.

– У Саймона это, видимо, периодами, – предположил Лебедь, поднимая голову. – Я с ним на днях разговаривал – ничего, обычный мужик. Только нелюдимый слегка. А когда он у Горца зонды тырил – был, наверное, сам не свой. И вот наследил.

– Сам-не-свой, – продекламировал Батя, не сводя глаз с Китайца. – Пусть хоть месяц пройдет, хоть два. Пусть никаких следов не останется. Пусть. А я носки его вонючие в этот ящик засуну. Украду, не постесняюсь. Но я не допущу, чтобы в Школе начались разброд и шатание, Потому что, когда столкнутся мнения, начнется стрельба. Винни согласен. Мэксу я завтра скажу, когда после дежурства отоспится.

– Да, – сказал Китаец.

– Ты расскажешь во «Второй»?

– Да.

– То есть к Хунте мне подходить не нужно.

– Не нужно.

– Смотри веселее, брат. Ничего же страшного не произошло.

– Нет, – слабо улыбнулся Китаец. – Я просто только сейчас понял… Как бы это… Я понял, что игры кончились. Я все надеялся, что обойдется как-нибудь. Не знаю как, но обойдется без войны.

– Если бы мы не нашли Техцентр – может, обошлось бы.

– Обошлось бы – тьфу! – каждому по гробу, – проворчал Лебедь.

– Точно, – кивнул Батя. – По пуле в затылок. А так две трети из нас имеют шанс уцелеть. Таков мой прогноз, господа.

– Так вот почему ты беспокоишься о молодых… Они тебе нужны как заслон, пушечное мясо? – спросил Китаец холодно.

– Угадал, – ответил Батя просто. И улыбнулся.

– Я дальше не пойду, – заявил Бенни, останавливаясь посреди тротуара и мотая головой, как заупрямившаяся лошадь. – Хватит.

– Километра полтора осталось, – сказал задумчиво Мастер. – Ладно. Давай вон в рюмочную зайдем. По стакану, а?

– Нет. Пошли назад.

– Ну, пошли. А чего ты стоишь тогда? Эй, Бенсон! Не стой так, люди оборачиваются.

Бенни поочередно отодрал от асфальта ноги, будто они у него приклеились.

– Там впереди опасность, – прошептал он, деревянно разворачиваясь на месте. – Туда нельзя…

– Там впереди Лебедь и Ветер, – успокоил сенса Мастер, слегка подталкивая его ладонью в спину.

– Отзови их. Скорее! Ох, пошли отсюда…

– Они вернутся, не беспокойся. И ноги не волочи. Экстрасенс!

– Урод со справкой! Дубина…

– Что, бригадир, очко на ноль? На что это похоже, а, Бенсон?

– На «дырку»… – выдохнул Бенни. – На самую большую «дырку» на свете… Только она… Ох!

– Помнишь, у светофора палатки? Там безопасно?

– Да! – Бенни ожил и прибавил ходу. Потом наддал еще. Мастер тихонько рассмеялся. Возле светофора был один заманчивый павильончик. «Там наверняка отпускают допинг в разлив. А нет – так бутылку возьмем. Ноль семь».

В павильоне оказалось безлюдно и тихо, имелся довольно чистый угол со столом. Подумав, Мастер все-таки взял не «ноль семь», а пол-литру. Бенни, получив в руки выпивку, долго крутил в пальцах пластиковый стакан и, будто прислушиваясь, оглядывался назад, в направлении, откуда они с Мастером только что бежали.

– Знаешь, – сказал он, ставя непочатый стакан на стол, – это действительно страшно. Представь себе «дырку» в сто раз больше и мощнее обычной. Вот что там было впереди. Но такое еще понять можно. А вот… – он, не договорив, ухватил стакан, выдохнул и движением искушенного пьяницы вылил спиртное в рот. – Х-х-ха! Ууу! Бр-р-р! Пор-рядок. Еще!

Мастер налил еще.

– Чокнулись, – скомандовал Бенни.

– Мир друзьям, смерть врагам, – сказал Мастер.

– Смерть, – кивнул Бенни, сжимая тонкий стаканчик так, что тот, щелкнув, прогнулся.

Мастеру холодная водка показалась эликсиром жизни. Он ничего особенного впереди не почувствовал. Но до того испереживался за Бенни, что нуждался в поправке нервов не меньше, чем ошарашенный сенс.