Авторов Коллектив - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I (ЛП)
— Не знаю, смогу ли я, Софья. После того, что он сделал с тобой… — честно признался Каспар.
— Коли на то пошло, так он сделал это со мной, а не с тобой. Убийство ничего не исправит, ничего.
— Так что же, значит, нужно позволить ему сбежать? — недоуменно спросил Каспар.
— Нет, конечно, — ответила Софья. — Но я не хочу быть причастна к убийству, Каспар. Я врач, и хороший врач, я спасаю жизни. И не хочу иметь отношения к их прерыванию таким образом. Если Саша еще не погиб и ты сумеешь схватить его, мы должны будем передать его в руки правосудия. И если это приведет к тому, что его повесят на главной площади, то так тому и быть, я не возражу ни словом. По крайней мере, это будет справедливостью, а не убийством.
Каспар почувствовал безмерное восхищение Софьей: эта женщина смогла превозмочь ненависть к человеку, который так страшно мучил ее. Он знал, что ему самому подобное великодушие несвойственно.
— Ты знаешь, что ты замечательная женщина, Софья? — спросил Каспар, протягивая руку, чтобы погладить ее по голове.
Когда его пальцы прикоснулись к ее волосам, Софья вздрогнула всем телом. Чашка с отваром выскользнула из ее руки и разбилась о пол. Глаза женщины наполнились слезами.
— Прости, — поспешно пробормотал Каспар, когда она подтянула колени к груди, глядя на него расширившимися от испуга глазами.
Софья качнула головой и всхлипнула:
— Нет, просто…
Каспар наклонился к ней, и Софья бросилась в его объятия, горько рыдая. Ужас, так долго подавляемый ее решимостью выжить, наконец-то прорвался наружу.
— Все в порядке, — шептал Каспар, хотя и знал, что слова эти тут не подходят. Он безумно хотел знать, что нужно сказать, чтобы избавить ее от кошмара, поселившегося в ее голове, но он был обычным мужчиной, и все, что он мог, — это просто держать ее в своих объятиях, бормоча при этом: — Все нормально, все будет хорошо, обещаю.
Так они просидели почти час. Каспар бережно, как маленькую, укачивал Софью, прижимая ее к себе, и ее рыдания постепенно утихли. В конце концов, она отстранилась и легла, отвернувшись от посла.
— Я так и не поблагодарила тебя, — неожиданно произнесла женщина.
— И не нужно, Софья. Я бы никогда не бросил тебя. Я знал, что ты где-то там.
Она повернула залитое слезами лицо к послу, слабо улыбнулась и взяла его за руку.
— Знаю. Знаю, что не бросил бы. Просто знаю.
— Я счастлив, что ты снова здесь.
— Я тоже. Не думала, что когда-нибудь выберусь оттуда.
Каспар чувствовал под пальцами сумасшедшее биение пульса Софьи, и, хотя мысль о том, что придется заставить ее вернуться к тому, что случилось на чердаке, была ему ненавистна, он понимал, что каждая крупица информации может оказаться очень важной в охоте на Кажетана.
— Ты не обязана говорить, — начал он, — но почему… как ты думаешь, почему Кажетан принес тебя туда, а не… ну, ты знаешь…
— Не убил меня? — закончила за него Софья. — Не знаю, но по какой-то причине, которой я не понимаю, он видел во мне свою мать. Думаю, это им и двигало. И еще я видела или, скорее, чувствовала… там было что-то еще.
— Что чувствовала? Еще одного человека?
— Нет, это напоминало… наверное, магию, — ответила София, оживившись. Мысли ее начали принимать четкую форму. — Как будто кто-то использовал магию, чтобы говорить с ним, манипулировать им. Вот еще одна причина не убивать его сразу, Каспар! Кто-то направил Сашу на этот путь, и ты не найдешь ответа на вопрос, кто это, если зарубишь его.
— Хорошо. — Каспар прижал ладонь к груди, туда, где билось его сердце. — Клянусь, что попробую позаботиться о том, чтобы Кажетана не убили, но он может не дать взять себя живым.
— Знаю, Каспар, но ты попытайся! Пожалуйста. Попытайся!
— Попытаюсь, — пообещал он и увидел появившегося в дверях рыцаря. Тот махнул рукой, привлекая внимание посла. Каспар нагнулся, поцеловал Софью в щеку и сказал: — А ты попытайся отдохнуть, я скоро вернусь. Еще увидимся.
Софья улыбнулась и кивнула, закрывая глаза.
— Мне это нравится, — пробормотала она. Каспар одернул рубаху и последовал за рыцарем вниз по лестнице, в вестибюль посольства.
— Там, снаружи, стоит человек, утверждающий, что у него есть для вас информация, посол, — сказал рыцарь, когда они спустились.
— Кто он?
— Не знаю, сэр, он не сообщил своего имени, так что мы не впустили его. Но он выглядит человеком сомнительной репутации.
— Разве не все они так выглядят? — буркнул Каспар и распахнул входную дверь.
В помещение ворвался кружащийся снег, и лютый мороз накинулся на посла, кутающегося в плащ, поданный ему рыцарем. Он побрел по хлюпающему под ногами снегу — тропинку утром расчистили и посыпали солью.
Человек в густых мехах ходил вокруг скованного льдом фонтана перед посольством, лицо его пряталось в толстом шерстяном шарфе и тени, отбрасываемой просторным капюшоном плаща.
Впрочем, Каспар узнал недружелюбного наемника Чекатило, Режека, еще до того, как тот сбросил капюшон. Режек ухмыльнулся и направился к воротам, а стоящие на посту рыцари и стражники вскинули оружие.
— Все в порядке, — бросил Каспар. — Я знаю этого человека.
Режек отвесил насмешливый поклон.
— Что тебе надо? Софью вернули без помощи твоего хозяина, — прорычал Каспар. — Если ты пришел, чтобы потребовать что-то от меня, то зря проделал весь этот путь.
— Мы знаем, что женщина нашлась, но Чекатило все же может помочь тебе, — сказал Режек, вытащил из-под плаща небольшую кожаную тубу и протянул ее через решетку ворот Каспару.
Посол взял ее и открыл крышку.
— Что это? — спросил он.
— То, что тебе нужно, — ответил Режек, уходя в пургу. — И не забудь, кто достал это для тебя.
Каспар перевернул тубу вверх дном, и из нее выскользнул потрепанный пергаментный свиток. Протянув футляр стражнику, посол развернул послание.
Это была карта, карта Кислева, и Каспар удивился, с чего бы это Чекатило решил послать ее ему. Здесь был сам Кислев — четкий оттиск с гравировальной доски, — Прааг, город потерянных душ, на севере, и порт Эренград на западе.
Важность карты открылась Каспару, только когда он заметил, что многие места обозначены как владения того или иного кислевского боярина, и увидел одну особую отметку примерно в ста милях от Кислева, там, где сливались два притока Тобола. Он прочел три слова, отпечатанных мелким шрифтом, и сердце его бешено застучало:
Боярин Федор Кажетан.