Александр Маркьянов - Законы войны

Если не брать во внимание англичан — то был Король. Его никто не уважал и все ненавидели. Потому что считали британским псом, прислужником и без оснований. Но приносили ему дань, потому что если не приносить — король прикажет тебя убить и тот, кто это сделает — займет твое место. Иногда убивали и без приказа короля, когда думали, что Королю это понравится, или у него не будет выбора. Король — был тем немногим, что придавало легитимность всей системе власти. Потому что если не будет Короля — податные сословья начнут задавать вопросы, а почему дань должны платить они. Учитывая то, что значительную часть податных сословий представляли воинственные и дикие горцы, стрелки и скотоводы, и жили они в ущельях, которые могут поглотить целую армию — наверное, король был все таки нужен.

Полковник — жил как все. Обирал тех, кого можно было обобрать. Подкупал тех, кого можно было подкупить. Избегал тех, кого подкупить было нельзя. За исключением одного — он был русским агентом.

А что тут такого? Разведки всего мира активно работали в Кабуле, уж разведки сверхдержав то — точно. Особенно активна была Священная Римская Империя, в сороковые годы она едва не подбила Афганистан на мятеж против британской Короны, и до сих пор — в высшем свете Афганистана попадались афганцы светловолосые и голубоглазые, рожденные от матерей арийской крови. Полковник увы похвастаться таким не мог — но он работал на русских. Русские были недалеко, в Туркестане, туда можно было легко сбежать, там по границе жили народы, родственные афганцам — и еще русские владели страной, которая была самой большой страной в мире. Если тебе надо бежать и спрятаться так, чтобы не нашли — Россия подходит для этого наилучшим образом.

Когда пришли боевики — полковник побежал в Россию и Россия его приняла. А после того, как русские пришли в Афганистан вместе с армией — на кого они могли опереться в деле строительства новой ловчей сети, как не на старого своего агента проверенного и испытанного в деле.

Вот только русские стали допускать ошибки.

Афганцам нельзя давать свободы. Никакой, никогда. Естественное состояние афганца — это рабство. Потому что если ему дать настоящей свободы — начнется соперничество между племенами. А как только оно начнется — оно быстро перерастет в резню. В которой — афганский народ истребит друг друга лучше, чем какой-нибудь чужеземный завоеватель. А еще — афганцы захотят свести счеты с теми, кто угнетал и притеснял их. Польется кровь, которой не будет конца. Потому — немногочисленная афганская элита, представленная прежде всего религиозными деятелями, которые не вырезали мятежники в силу уважения к религии — решила поднимать народ на мятеж против русских. И такие как полковник — в этом помогли.

Потом — он обнаружил, что оказывается у него есть и единомышленники. И что самое удивительное — русские единомышленники…

Но теперь…

Приказав Ахмадзаю узнать от русского всю правду, и каким угодно способом — он на самом деле тщательно скрывал свой страх. Перед русскими.

Этот русский — был один из тех, кого он боялся больше всего на свете. Они сочетали в себе западный ум, отравленный знанием и лишенный веры (из которой рождается подчинение) с истинно восточной жестокостью, как к себе, так и к другим. Англичане были не такими. Англичане были жизнелюбами. А этот — был фанатичен, как эти психопаты талибы, но фанатичность сочеталась с западным, изворотливым умом. Смертоносное сочетание.

Если у русских таких много — мы ничего не сможем с ними сделать… — думал полковник, пока ехал в Кабул — мы просто погибнем, один за другим. Рано или поздно — такие, как этот шакаленок придут за каждым из нас…

Кабул жил ночной жизнью — едва ли не единственный город Афганистана, где она была. В небе — шарили прожектора, после того, как военных вывели из крести Бала-Хиссар, там была дискотека и ночной клуб. Витрины — светились разнообразием товаров.

На перекрестке Майванда и Дарульаммана, крупнейших улиц Кабула — он повернул направо. Дорогу он помнил наизусть…

Перед блок-постом, прикрывающим дорогу на бывшее Минобороны — снова направо. И — почти сразу — стоп.

Он вышел. Обычный человек, каких в Афганистане много. Запер машину, краем глаза заметил еще одну знакомую. Точно такую же.

Значит, на месте…

На верхний этаж недавно отстроенного доходного дома — он поднялся пешком, лифты терпеть не мог. Доходный дом тоже построили русские, на месте взорванного старого жилого…

У открывшего на звонок дверь — был пистолет-пулемет Витязь, который без лишних слов уперся в живот полковника. Тот поднял руки.

— Вы один?

Спокойствие русского ничего не означало. Они были еще большими лицемерами, чем англичане.

— Один.

— Кто там? — крикнули из комнаты

— Раджаб. Один.

— Пусть зайдет…

По этому адресу — официально находилось туристическое агентство. Неофициально — торговали документами, визами, помогали перевести по системе Хавалы крупные суммы. Настолько крупные, что доверять их обычному полунищему дукандору просто опасно. Так что ничего необычного в том, что сюда ходили люди — не было.

Полковник — прошел мимо стража ворот в комнату, которая использовалась для приема посетителей. Накурено — хоть топор вешай, несколько человек, афганцы и русские. Озабоченные, откровенно злые лица…

Иезуитская хитрость системы заключалась в том, что уровней прикрытия у нее было сразу несколько. Первый уровень — это туристическое агентство, которое по ночам вообще не работает. Второй уровень — тайное совещание но его цели, задачи, повестка дня — секретны. Наконец, если копать начнут действительно серьезные структуры типа СЕИВК — вступает в действие третий уровень прикрытия. Да, совещание было. Цель — обсуждение мер по борьбе с терроризмом, которые не могут быть приняты гласно и нуждаются в абсолютной секретности. То есть — что-0то типа Звездной Палаты в Англии Средних веков, высший тайный суд, на котором решается вопрос о жизни и смерти. Даже в отсутствие обвиняемого.

И конечно — все это секретно. Совершенно секретно.

— Наконец то…

— Где он? — сказал один из русских, по виду главный. Полковник знал, что главным он не был — но это скрывал. Кто много знает — на этом свете не заживается.

— На точке три.

— Он заговорил?

— Нет.

Русский посмотрел нехорошо.

— Нет?

— К утру заговорит — доложил полковник — я оставил с ним Ахмадзая.

Ахмадзай — был человеком, связанных с деобандистами, с талибами и здесь это знали. Просто он был оформлен как агент и получал за это жалование. Здесь уже давно — многие забывали где лицо, а где — маска. Тот же Ахмадзай — ну какой он правоверный, он и на намаз то забыл как вставать.