Пол Андерсон - Операция "Луна"

Фу повеселел.

— Без сомнения, доктор Матучек. Я боролся против них, этих гиен и стервятников, которые терзают мой бедный Китай.

— Боже! — разъярился Фотервик-Боттс. — Куда катится мир? Когда-то, если кто, хотя бы и абориген, так отзывался о Великой Империи, его пороли вожжами на пороге его клуба! Даже сейчас… — Он запнулся. — Э, а у аборигенов есть клубы?

— Пожалуйста, — взмолилась Джинни, — предоставь это дело мне.

И кивнула в сторону ножен, которые вместе с ее плащом висели на крючке возле двери. Прозрачно намекая: если ты не замолчишь, я быстро заткну тебе рот. Он поперхнулся, но умолк. Краснеть или бледнеть меч не мог, поскольку кровеносных сосудов в клинках не бывает.

— Ваша враждебность, доктор Фу, несколько странна, — заметила Джинни. Опиумная война и восстание боксеров[14] давно закончились. На китайском троне сидит китаец… Передел территорий завершен. Ведутся переговоры о торговле. Почему же вы продолжаете войну?

— Китай до сих пор остается нищей страной. Военные, бандиты, которые укрылись в заброшенных районах, совершают набеги для заграничных магнатов и ради заграничного золота. Торговля ведется посредством чужих кораблей, торговцев, монополий. Китай не имеет права голоса в остальном мире. Моя страна, ее древняя культура и цивилизация должны стоять наравне с остальными, доктор Матучек. По меньшей мере наравне.

Моя человеческая часть дернулась напомнить, что в лучшие свои дни Срединная Империя считала все остальные народы варварами, которые ни на что не годны, разве что для обложения данью. На самом деле китайцы ничем от нас не отличались.

— Неужели этого можно достичь, только разрушив западную цивилизацию? спросила Джинни. — Признаться, лучше бы вам навести порядок у себя дома.

— Правительство и император этим занимаются. Но этого недостаточно. — У китайца вырвался сдавленный рык. — Разве поднимающиеся нации, такие, как Франция во времена барокко, Германия в наше время или ваши Соединенные Штаты, занимались только своими внутренними делами? Никто не станет мириться с силой, которая превышает собственную. И никто добровольно не уступает захваченное!

Джинни вздохнула:

— Ну, что ж. Может, оставим глобальные темы и вернемся к нашим делам?

Он приподнял брови и отпил из чашки. — Резонно. Я могу только догадываться, чем обязан вашему вторжению.

Джинни рассказала о катастрофе в Твердыне и следах работы азиатских демонов. Об Уилле она умолчала, это был припрятанный козырь.

— Мы с мужем узнали, что вы в Англии, и решили, что сможем отыскать вас, раз власти так и не сумели. С помощью лиц, которых я не буду называть, и нашего друга, который здесь присутствует…

— Грррм! — выдал Фотервик-Боттс.

— …нам это удалось. Мы хотели бы узнать, доктор Фу, — произнесла Джинни голосом, который подразумевал кинжал у горла жертвы, — что вы делали возле Твердыни и чем планируете заняться дальше? Объясните нам. Пожалуйста.

Действительно ли на этом аристократическом лице мелькнуло изумление?

— К сожалению, я не могу вам помочь, — через минуту ответил он.

— Не можете или не хотите, сэр?

Фотервик-Боттс издал угрожающий звук. Я оскалился.

— Мы хотели бы избежать ненужного кровопролития, — ровным голосом сказала Джинни. — И нам не хотелось бы задерживать вас.

Фу кивнул.

— Понимаю, леди и вы, джентльмены. Но дело в том, что я ничего не знаю об этой истории, кроме того, что писали в газетах. К тому же там не упоминалось ничего о восточных Созданиях, так что я слышу об этом в первый раз. Я даже не могу подтвердить правильность ваших выводов.

— Неужели? — настаивала Джинни.

Он пожал плечами.

— Я признаю, что идея свести на нет вашу космическую программу — блестяща. Хорошо бы, чтобы Китай первым высадился на Луне. Но для этого потребуется несколько лет.

— У вас тоже ведутся космические разработки? — удивилась Джинни. Вот это да!

— Мы собираемся запустить дракона. Я бы не стал говорить, если бы ваши находки не вызвали подозрения. А так ваша разведка проведет секретную операцию и все сама узнает. Эти мне американцы! Но я был на Западе по другой причине.

Я видел, как колебалась Джинни. Она не хотела настаивать — кто знает, чем это все закончится? И все-таки…

Он застал нас врасплох. Нахмурился, глянул за спину Джинни, пропустил бороду сквозь пальцы и что-то прошептал. Вероятно, он встревожился больше, чем показывал.

Но так просто уступать он не собирался. Полоснул по Джинни острым взглядом и прошипел:

— Да, вы подозреваете меня во лжи. Но как я могу доверять вам? Почему? Почему я должен выкладывать вам все, что знаю? Да вообще рассказывать хоть что-то?

— Ради вашей же пользы, доктор Фу, — чуть напряженно ответила Джинни. Ради вашей же пользы.

— Вы угрожаете мне, вы, трое? Я думал, вы умнее. — Он переводил взгляд с Джинни на меня, но ни разу не глянул на Фоттервик-Боттса. Меч зарычал.

— Нет, сэр, — ответила Джинни. — Ваша миссия провалена. Мы даем вам шанс спасти, что можно. Но вам нужно поспешить.

— А-а-ах! — выдохнул он и откинулся на спинку стула.

— Я наложила на нас возвратное заклинание. Если с нами что-нибудь случится, телефон тут же позвонит в Скотланд-Ярд, Военную разведку и ближайший полицейский участок. Позвонит он скоро, в определенное время. Вы можете успеть скрыться, а можете и не успеть. Но вы ведь не хотите оставлять им ниточки ко всей вашей сети. Произнеся одно слово, я могла бы отложить звонок.

Ясное дело, что он остался безучастным с виду. Странно только, что я не почуял запаха страха.

— Поздравляю, доктор Матучек, — пробормотал он через минуту, за время которой тихая музыка только подчеркнула наше молчание. — Как гласит поговорка, вам палец в рот не клади.

Фотервик-Боттс зарычал погромче.

— Благодарю вас, — кивнула Джинни. — Понимаете, мы бы не стали потворствовать вашим делам в этой стране. Нам пришлось бы рассказать о вас властям, да побыстрее, пока вы не замели все следы.

Я ничего не понял в технической стороне дела, особенно в волчьей шкуре. Но даже такому дилетанту, как я, было ясно, что невозможно мгновенно уничтожить все следы, как физические, так и магические.

— Но я дам вам шанс уйти вместе с вашими людьми, даже прихватив важные бумаги. Если вы согласитесь сотрудничать.

Я поразился, как быстро и спокойно он принял решение.

— Хорошо сработано, мадам. Вы взяли меня за жабры. Я сдаюсь, пока вы не объявили мне мат. Будут и другие игры.

Никакая американская девчонка не может пробить маску невозмутимости, которую отшлифовал трехтысячелетний этикет.