"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Васька, черт! — И опять генерал полез ломать ребра, мять бока и целовать щеки.

Их горячие лобзания прервал тихий, но строгий голос Горького.

— Попрошу отложить приветствия на потом, Сережа. Начинают.

И только сейчас Кутузов увидел «пациента» в окне.

— Опа! Снова этот⁈ — удивленно воскликнул Кутузов.

Все разом уставились на него.

— Долгая история, — отмахнулся Сергей Михайлович. — Однако… неделя и буст? Что за чертовщина?

— Именно, — коротко ответила Ермакова и подошла к стеклу, где начался процесс.

Тело Михаила выгнуло дугой, на шее и лбу вздулись вены. Он мужественно держался, пусть и давалось ему это нелегко. Начался долгий процесс проработки каналов.

— Знаете, — вдруг произнес Кутузов. — А ведь этот парень выдержал мое рукопожатие…

Ермакова закатила глаза, Звездочет цокнул языком, а у Белозерова взлетели брови.

— Ты еще не угомонился? — спросил замдиректора. — Не надоело?

— Ну, а что такого? — развел руками генерал, наблюдая за парнем, которого трясло как в лихорадке. — Но дело не в этом…

— Так он что сделал тебя? — лукаво спросил Горький.

— Как вы?.. Да, я влил в него половину энергии, но этот хлюст только ухмылялся и подтрунивал надо мной!

— Как же вы познакомились? — хитро прищурилась Ермакова. — Неужели он подбил клинья и к твоей…

— Военная тайна! — оборвал ее вспыхнувший Кутузов и продолжил: — Алексей Максимович, у этого парня великий талант! Может, он даже переплюнет…

— Уже переплюнул Сашин рекорд, — вставила Ермакова, гордо вскинув нос.

— А предрасположенность?

Никто не ответил, делая вид, что увлечены процессом буста. Все в комнате были ознакомлены с результатами теста. Все, кроме генерала.

— Вы издеваетесь⁈ — прогремел Кутузов. — Не томите!

— Сережа, тише… — усмехнулся директор. — У этого молодого человека предрасположенность ко всем существующим видам магии.

— Что за бред⁈ Вы в своем уме?

— Сережа, ты, конечно, генерал армии, но не забывай, с кем разговариваешь. — Добродушный тон Горького не изменился. Однако все почувствовали на себе колоссальное давление. Только на секунду, но директор напомнил, кто тут главный.

— Простите, Алексей Максимович, — склонил голову генерал. — Виноват-с. Но… Как же так?

— Сам не понимаю, Сережа, сам не понимаю… Но факт есть факт.

— Кстати, раз уж заговорили. Как там Саша? — спросил Кутузов, решив уйти со скользкой темы.

У Звездочета завибрировал телефон, и он не спеша ответил.

— Я слышала, Саша у северного пояса, — сказала Ермакова. — Хотя, зная его, долго он там не задержится…

— Сто лет его не видел… Повидать бы…

— ЧТО! КАК ДАВНО? — закричал Звездочет в трубку.

— Что произошло? — заволновались присутствующие.

— Беда, — произнес Звездочет и первым рванул к двери, потеряв всякий интерес к происходящему.

⁂

Сколько времени прошло в этом забвении? Бесконечный круговорот боли, который не давал даже секунды отдохнуть ни телу, ни духу. Даже Лора, мелькавшая у меня в сознании, не смогла отвлечь меня от страданий. По венам текла раскаленная лава. Плоть проворачивали через мясорубку, кости дробили молотами. Однако где-то на задворках сознания я понимал, что все пройдет. Надо перетерпеть. Ради силы.

Перед глазами проплывали смутные образы, но не было уверенности, сон это или явь.

Помню лицо Маши, которая поцеловала меня в щеку. Дима и Света в крови… Что происходит…

— Вы уверены, что он справится быстрее? — говорил кто-то, но я так и не разобрал кто именно.

Я погрузился в себя. Попробовал заглушить боль и посмотреть на свое вместилище. Времени было хоть ложкой черпай.

Кроме темноты и боли, поначалу ничего не было видно. Но потом постепенно передо мной начали появляться картины…

Наконец-то удалось увидеть вместилище энергии. Я не знал, была ли это игра воображения, либо мозг подобрал нужные ассоциации.

Я стоял на раскаленном белом песке, на берегу огромного моря. Вода была ярко красной, волны почти доходили до моих босых ног. Солнце приятно грело, легкий бриз давал небольшую прохладу.

— Как же ты долго!

Оглянувшись, я увидел Лору. Лежит себе на песке в откровенном купальнике, чертовка. Пара ниточек и больше ничего. Голубые волосы слегка парят над песком, тело блестит от крема для загара.

— Дай угадаю. Это и есть мое внутреннее вместилище магии, которое мой мозг спроецировал на основе воспоминаний? — сказал я, принимая у нее из рук крем.

— В точку, — подмигнула Лора. — Люблю это место. Оно появилось, когда ты впитал первый кристалл. Сначала это было небольшое озеро, а теперь посмотри — конца края не видно!

— И что мне тут делать? Разве я не должен стойко переносить все тяготы и лишения буста?

— Кто тебе это сказал? Вон, смотри! — она ткнула пальчиком в небо.

Ага, а это у нас магические каналы. Они, как паутина, опутали собой небо до самого горизонта. По ним проходили импульсы, делая из плавных линий острые углы. Они ломались, перестраивались.

— Не нравится мне это…

— Все в твоих руках, — улыбнулась Лора и напялила на глаза солнцезащитные очки. — Вот тебе море, вон тебе небо! Магия!

Мне не нравилось происходящее. Я привык все держать под контролем, значит, и тут надо решать проблемы. Нет невыполнимых задач, есть нехватка навыков или мозгов.

Я потрогал воду. Она была теплой, как парное молоко. В голове вырисовывалось что-то абстрактное, поэтому я и решил попробовать поколдовать.

Вытянул руку и начал представлять, как учил меня Белозеров.

Сначала тоненькая струя воды поднялась вверх и коснулась ближайшего угла магического канала. Я постарался, чтобы жидкость обволокла весь канал и впиталась внутрь.

И это сработало! Острая труба округлилась, по ней заструились остатки энергии.

Постепенно, поднимая в воздух больше воды из красного океана, я начал заполнять ею все магические каналы, до которых мог дотянуться.

— Миша, ты ювелир! — радостно захлопала Лора в ладоши.

Меня заполнило ощущение легкости. Тело сейчас корчится от боли где-то в лазарете, а я лишь астральный образ, который поднимает воображаемую воду в воображаемое небо. Однако эта страшная боль стала отступать.

Соединив потоки, я создал огромную струю воды и направлял в небо, пока она не заполнила все пространство над головой. Не стоило ограничиваться только паутиной каналов, следовало заполнить водой вообще все.

Свет постепенно приобрел алый оттенок, словно мы находились в огромной фотолаборатории. Мне наконец-то стало легко и комфортно.

И тут я как будто провалился под землю. В следующую секунду открыл глаза и почувствовал запах железа. В углу комнаты с белыми стенами горел тусклый ночник.

Ага, одиночная палата…

Рядом, за стенкой стонал человек. И еще несколько стонов коснулось ушей. Что-то многовато для обычного дня…

Сейчас день или ночь?

— День, — услышал я в голове голос Лоры.

— Я поднял ранг?

— Да, и все проблемы с энергией как рукой сняло, — радостно сообщила Лора, снова нависая надо мной двумя своими подружками. — Знал бы ты, как я себя хорошо чувствую!

— Все для тебя, дорогая, — улыбнулся я, попытавшись встать.

Когда я вышел из палаты, у стойки медсестры никого не было. Странно. Вроде день, но вокруг все какое-то серое, сумрачное…

Из дальней палаты вышел врач, весь перепачканный в крови. Он облокотился на стенку, снял пенсне и устало потер переносицу.

— Еще одного потеряли… — тихо сказал он.

— Простите. — Врач аж подпрыгнул. — Где все? Почему так много раненых?

— Вы откуда, молодой человек? Из какой палаты? — Он быстро напялил пенсне, закрыл дверь и с недоверием посмотрел сначала на меня, потом заглянул внутрь палаты.

— Что за… — пробубнил он. — Это же вы Кузнецов? Вам делали буст ранга?

— Да, сказали недельку полежу…

— Два…

— Что, простите?

— Прошло два дня… Этого не может быть…

В этот момент за окном раздался мощный взрыв, и только защитные артефакты спасли стекла от осколков. Мы оба полетели на пол.

— Что за хрень тут происходит? — воскликнул я и помог врачу подняться на ноги.

— Прорыв! — выдохнул он. — Два дня назад случился прорыв Дикой Зоны. Монстры внезапно пошли нахрапом, периметр Зоны вырос с 50 до 200 км! Открылись даже те метеориты, которые еще не созрели. Они у внешней стены…

Но я его уже не слышал. Выскочив из лазарета, помчался за своим клинком, не разбирая дороги.

Я был просто в ярости.