Последний берег - Олег Плескач

Снаружи снова раздалось рычанье.

— Некогда, — ответил Спира и подбежал к выходу.

— Выкрутился, — прошептала Таня, повернувшись к Максиму, — короче, за ним — глаз да глаз.

— Да идите уже, — проговорил врач, — Бог вам судья.

У выхода разделились.

Вскоре встретились в условленном месте.

— Что дальше? — спросил Спира, когда все отдышались, — за раненым, на базу?

— Мы — да, — ответила Таня, — ты — как хочешь.

Максим достал карту.

— Я и сам дорогу знаю, — сказал Спира, — сейчас будет река, вдоль нее пара часов пути до другого лагеря.

— Что за другой лагерь? — уточнил Максим.

— «Лагерь томления» раньше называлась. Хрен его знает, кто так назвал. От нее дальше по хребту, потом снова вниз по реке, а там уже и до «Темпа» рукой подать.

— Верно говорит, — заметила Таня, все это время смотревшая на карту.

— А в этом лагере что? — спросил Максим с беспокойством.

— Тоже наши. А еще там опорный пункт базы — ребята с «Темпа» сидят, посылают патрули по окрестностям, вербуют.

— Много? — поинтересовалась Таня.

— Человек десять-двенадцать. А что?

— Какое у них оружие? — продолжала она.

— А что? — Максим улыбнулся, — брать будем?

Воинственные замашки подруги его сначала пугали, потом начали забавлять — он понимал, что она не такая злая, какой хочет казаться. Просто выросла в такой среде.

Она пожала плечами. Спиридон на это смотрел молча и даже как-то снисходительно. Продолжил рассказ.

— Большинство местных они знают, поэтому вам лучше к ним напрямую не заявляться. Да и меня теперь уже ищут.

— Короче, какой план? — вмешалась Марта.

— Дай подумать, — ответили Максим и Таня почти хором.

— На базу вы все равно сами не попадете, — сказал Спира, — она охраняется будь здоров.

— Может, прикинуться добровольцами? — предложила Марта.

— Ты чего, забыла? — напомнила Таня, — они же лотерею проводят. Туда не то, что добровольцев не всегда берут — там вообще только для избранных.

— Скажем, что у нас есть важная информация, — предложил Кирилл, — мол, знаем, кто напал на их конвой.

— Как будто они сразу не поймут, что именно ты и напал, — отрезала Таня.

— Просто прикинемся путниками, — сказала Марта, — скажем, что чудом добрались с Новой Сибири, что специально искали их.

— То есть, плюс-минус правду, — заметил Кирилл.

— Нас допросят, а потом, даже если хоть одному слову и поверят, пустят на опыты, — сказала Таня.

— Это у вас, на Деревянных горах, такой подход, — съязвила Марта, — но не все такие.

— Эти вряд ли лучше, — Кирилл покачал головой, — а если разделиться? Такой толпой туда идти точно не стоит.

Потом подумал и прибавил:

— С Мишей туда лучше не лезть. И одного его оставлять нельзя.

— И тебя одного с собакой оставлять нельзя, — добавила Марта.

— А я в розыске, — заметил Спиридон.

Все замолчали.

— Одного тебя оставлять нельзя, — нарушила тишину Таня и подошла к Максиму.

Кирилл подошел к Максиму и шепнул.

— Да и баб одних с этим новеньким лучше не оставлять.

Максим, все это время с улыбкой наблюдавший за спором товарищей, наконец, вмешался в разговор.

— Я вот слушаю вас и думаю — у вас совсем головы отключились без Влада?

Спутники обернулись на него. Максим положил на стол заветную коробочку.

— Я один пойду, — сказал он, — я всё это затеял — я и пойду.

Про камушки при Спиридоне он говорить не стал.

— Погодите, — сказал Спира, — можно попробовать туда пробраться через шахты, через трубы.

— Давайте сначала доберемся, — предложил Максим усталым голосом.

Вдоль реки шли бодро, с разговорами. Спиридон рассказал о себе — сам он из местных, родился, как и все, на материке, но вырос уже здесь. Во втором классе учился, когда всё случилось. Родители погибли год назад, другой родни у него не осталось. Но тяга к знаниям была. И жажда жизни тоже. На привале даже хлебнул самогону с остальными ребятами — почти сошел за своего, но оружия ему, понятное дело, еще не давали.

Вскоре замаячили на горизонте лачуги.

— Лагерь, — сказал Спиридон облегченно, — добрались.

— Ага, добрались, — скривился Максим, — до него километра три еще.

— По здешним меркам — добрались, — заметила Марта.

Каждый по очереди посмотрел в бинокль: несколько лачуг, таких же, как на «Угольной», только еще стояла большая полевая палатка — опорный пункт.

— Лучше нам туда не соваться, — посоветовал Спира, — что там делать? Новые знакомства завязывать? Обойдем лагерь и пойдем дальше вверх по реке.

— Согласен, — кивнул Максим.

Дальше шли тихо, стараясь лишних звуков не издавать — лагерь хоть и далеко, но все равно — чем тише, тем лучше. Прошли еще несколько часов по крутому мрачному хребту — проплешины горных пород, проступавшие из-под рыжего мха и карликовых кустиков, резко спускались к темным водам узкой речки с простым названием Прямая. Вокруг было много оврагов. На дне их кое-где белели кучки снега. Максим думал, как бы он описал свои ощущения от похода по этой незнакомой местности, но мысли в голову не лезли. Он давно уже не прислушивался к ощущениям, как делал раньше. Да и дневника давно уже не было рядом — записывать некуда. Когда отошли достаточно далеко, снова затрещали разговоры. Шедшая рядом Таня что-то рассказывала, но он не слушал.

Добрели по хребту до другой реки — Шейна. Она была чуть шире Прямой, на берегу ее еще с зимы оставался снежок. На пути часто встречались ручейки — широкие, но мелкие. Чаще всего по колено. Идти оставалось уже недолго.

У подножия одного из бесчисленных бурых холмов Максим остановился.

«Всё, — сказал он, кладя рюкзак и автомат на землю, — привал! Отдых перед последним рывком».

Группа остановилась, путники рассредоточились, каждый занялся своим — Кирилл кормил Мишку с руки ломтиком оленины, Марта расстегнула вещмешок и пересчитывала оставшуюся провизию. Максим принялся разбирать и чистить автомат. Таня подсела к нему с самодельным портсигаром, достала зубами две папироски. Подожгла обе, одну вложила ему в губы. Это не обычные самокрутки были, понял Максим, когда земля под ним покачнулась. В ушах загудело, грудь и живот окатило теплой волной, в затылке защекотало.

— Откуда это у тебя? — спросил Максим.

— У доктора в аптечке было, — улыбнулась Таня.

Спиридон тем временем сидел с тетрадкой на коленях и что-то строчил карандашом. Таня посмотрела на него.

— Дневник? — спросила она равнодушно.

— Типа того, — ответил Спиридон, не отрываясь от записей.

— Дашь почитать? Знаю я одного писателя, тоже дневник ведет, рисует. Я погляжу, сравню, у кого лучше выходит.

Спира посмотрел на нее с явным смущением.

— Я еще не дописал.

— Ну, это нормально, — ответила Таня и потянулась, — тот, кого я знаю, тоже только под стволом