Марик Лернер - Дорога без возврата

   Расталкивая оборотней, сквозь кольцо стоящих вокруг нас торопливо протиснулся паук.

  - Что происходит? — спросил он.

  - А, Белокрылый, — демонстративно называя его по имени «обрадовался» я. Благодаря Черепахе, исправно сообщающей мне подробности жизни в роще, я прекрасно знал, что он и есть наш главный здешний недоброжелатель. Скорее всего, он и подзуживал это семейство.

  - Скажи, это так принято в этой роще, нападать на Суде Чести сзади, вмешиваясь в поединок, кидаться с ножом без предупреждения, отбирать нож, подаренный после детства, оскорблять чужую семью? Ты что-то плохо следишь за соблюдением традиций.

  - Я разберусь, — пообещал он. — Но сейчас ты уйдешь.

  - Нет. Мы разберемся здесь и сейчас. Я пришел к Вздыбленному Коню и хотел решить проблему спокойно. Теперь я хочу справедливости.

  Отобравший нож, должен лишиться его. Да или нет?

  - Я должен проверить, — выдавил он через силу.

  - Напавший с ножом без предупреждения… Что говорит Закон?

  - Он будет наказан.

  - Я, — сообщаю с нажимом, — его уже наказал. Что говорит Закон? Он молчал. — Хорошо, проверь… Меня бы устроило признание его военной добычей.

   За спиной кто-то громко заржал. Мы достаточно просидели в роще, чтобы знать, что третий по силе в роще Неистовый Конь со своим сыном очень многих достали до самых печенок. Во взглядах волков, окружающих нас, была явная радость от их унижения. Я не требовал смерти, но при желании мог устроить им жизнь хуже смерти, а при малейшей провинности безнаказно убить.

  - А Вздыбленный Конь заплатит виру. Ты очень хорошо проверишь, сколько коней он мне должен, потому что если меня цена не устроит, я обращусь в Совет Пауков. Он назвал меня чужаком. Я повернулся и пошел к себе. Оборотни торопливо расступались, уступая дорогу.

   — Ну, — спросил я, садясь по-турецки напротив своих сыновей, — что надумали? Они привели себя в порядок, почистив одежду, помывшись и причесавшись, и теперь послушно смотрели мне в подбородок. Койот сидела все в той же позе, как будто и не двигалась, но явно была в курсе происшедшего. Койот — это вам не Кашпировский. При желании она могла посмотреть глазами любого животного, но большинство из них близоруки и полагаются больше на нюх. Зато в небе все время висел ястреб.

   — Правильно будет меня выпороть, — вздохнув сказал Первый, глядя как я положил перед ним его нож. Втыкать в пол острие — значит показать очень плохие манеры. Дерево-дом может обидеться.

  - А почему только тебя?

  - Я старший и должен отвечать. Он младший и дрался тоже. Его вины в поражении нет.

  - Не за то вас положено пороть, что проиграли. Это с любым случиться может. А за то, что промолчать захотели. Если бы Кабан просто начистил вам морды, я вмешиваться бы не стал. Учитесь думать, где кончается выяснение кто сильнее, а где оскорбление семье и Клану. Детские игры для вас кончились. С завтрашнего дня я займусь вами всерьез. Будет вам вместо порки мужское воспитание. Спать идите.

   Они переглянулись и послушно встали.

  - А, — подал голос Второй. Лицо его неожиданно поплыло и он снова упал на пол.

  Я вскочил и нагнулся над ним.

  - Быстро, возьми его на руки, — взволнованно сказала Койот. — В первый раз это бывает когда перенервничают. Входи в транс и нащупай его сознание, надо помочь. Я не могу — я другого вида.

   Я отсек все лишнее и вошел в абсолютную пустоту. Сознание медленно плыло по огромному пространству. Где-то рядом бился испуганный ребенок. Я приблизился и коснулся его. Ребенок замер и нерешительно тронул меня в ответ. "Все будет хорошо", — пообещал я, прижимая его к себе и перегоняя энергию. Для Старика с Койот использовать меня вместо фокуса сливаясь разумом, было дело привычное. Для меня — первый самостоятельный опыт. Страх, предвкушение, надежда — все это шло через меня и надо было сделать изрядное усилие, чтобы он почувствовал мою уверенность и перестал бояться. "Смотри как надо", подумал я и начал помогать ему перекинуться…

   Голова дернулась от удара.

  - Вы что, спать оба собрались? — зло спросила Койот. — Так и помереть можно. Учись контролировать, сколько силы отдаешь

  Я сидел на полу и держал на руках маленького волчонка. Он посмотрел на меня, повернув голову, открыл рот и облизал руку.

  - Ты, — повернулась Койот к Первому, — быстро за едой. Он тут же сорвался с места и унесся с топотом.

  - Спасибо, — неожиданно услышал я в голове.

  - А ты молодец, что понимаешь, — одобрительно сказала Койот и погладила волчонка.

   В комнату вбежал Первый и торопливо сунул брату под нос миску с нарезанным мясом. За ним появилась Третья и стала его тоже обнимать, мешая нормально есть.

   — Я что-то не знаю? — тихо спросил я.

  - Ты ничего не понял, — так же тихо ответила она. — В первый раз при переходе в боевую форму всегда больно и неприятно и потом слабость. Если тебя любят и обнимают — это легче. Вся семья собирается вокруг. Но когда случается вот так, неожиданно из-за нервов или оборотень ослаблен голодом, болезнью, ранами он может умереть. Тут и паук не всегда поможет, если поздно позовут. А ты умудрился столько в него собственной энергии перекачать, что он ничего не почувствовал. Раз-два и переход. Мы и по часу мучаемся. И потом тоже лучше в куче посидеть — так легче.

  А заодно ты дал ему что-то, я не поняла что, но вы теперь без проблем можете говорить мысленно. Потом разберешься и запомнишь как. Интерес в том, что считается, чем легче первый переход, тем сильнее оборотень будет физически, и тем больше шансов вырасти в сильного паука. У меня теперь есть возможность проверить. Она подумала. — А может и повторить.

   — Сука ты, что предупредить нельзя было?

  - Я не сука, а самка. Суки у волков, а мой род — приматы, — свысока пояснила она. — А предупредить нельзя, даже роды не бывают минута в минуту, а перекидывание угадать не возможно. И вообще, — искоса глянув на меня, сообщила Койот, — я тебя пыталась нормально учить, а что толку? А теперь сам освоил.

   — Так, — сказал я, отодвигая детей и разглядывая волчонка. — Все на месте. Голова, лапы, хвост. Зубы покажи. Он открыл пасть. — Зубы тоже острые и масть подходящая. Ты у нас теперь будешь Неждан. Я взял его за загривок и понес в постель. — Сегодня все спят вместе. Если захочешь во двор, разбудишь меня — сам не ходи. Завтра пойдем с тобой к кузнецу заказывать для тебя нож. Всем спать.

   Вошла Черепаха и села напротив.

  - Тебе тоже, — сообщил я ей, — положено наказание. Следить надо за правильным поведением. Помоешь потом посуду.