Александр Маркьянов - Адепты стужи

Тяжелый десантный корабль «Санкт-Петербург» был построен в рекордно короткие сроки — за год с небольшим, на верфях в Романове-на-Мурмане.[54] Все дело было в том, что за основу конструкции корабля была взята хорошо знакомая мурманским корабелам конструкция наливного супертанкера для перевозок нефти, которые каждый год сходили с местных верфей. Тот же корпус, та же атомная силовая установка. Замене подверглись только надстройки и грузовые отсеки корабля.

За основу взяли существующий только в России супертанкер ледового класса с особо прочным, двойным корпусом, способный ходить в кильватере тяжелого атомного ледокола. Выбор основы для строительства военного корабля был идеальным — у супертанкеров, у единственных кораблей такого размера и такой вместимости двойные, особо прочные корпуса,[55] которые не возьмет и противокорабельная ракета. Несколько катастроф танкеров, в том числе чудовищная катастрофа у берегов Аляски[56] заставило все страны, эксплуатирующие танкерный флот заказывать особо прочные и устойчивые к повреждениям танкеры.

Надстройка у десантного корабля была намного выше, чем у обычного танкера, напоминая надстройки газовозов. Место танков с нефтью заняли жилые отсеки и отсеки для техники, в корме сделали огромную аппарель для спуска на воду быстроходных десантных катеров на воздушной подушке — их было два, и каждый по грузоподъемности способен был доставить на необорудованное место высадки две тяжелые самоходки вместе с боекомплектами и экипажем. А морские десантные транспортеры и вовсе могли сходить на воду сразу с аппарели и доставлять пехоту на берег прямо с десантного корабля.

Помимо морских десантных средств существовали еще и воздушные — на корабле были двенадцать тяжелых транспортных вертолетов и двенадцать же штурмовых вертолетов для поддержки высадки десанта. Поднимались на верхнюю палубу они на четырех боковых лифтах как на авианосце, для взлета на верхней, плоской крышке надстройки были оборудованы пять вертолетных площадок. Ну и, в случае серьезного сопротивления противника, в надстройке же были сорок пусковых установок ракет РКМ-55 вертикального старта, комплекс ПВО «Риф», четыре «Кортика», по два на каждой стороне палубы и, ближе к корме — две модернизированные трехорудийные двенадцатидюймовые башни, снятые с идущего на слом старого тяжелого крейсера, главный калибр поддержки.

Сейчас тяжелый десантный корабль был забит до отказа техникой и вооружением, на нем находилось сводное тактическое соединение морской пехоты и отряд специальной разведки ВМФ — потому что у этого корабля была отдельная программа действий. Если Аврора и Цесаревна Ксения должны были присоединиться в Атлантике к силам шестой эскадры, под их прикрытием провести полный курс испытаний и отработать взаимодействие — то Санкт-Петербург направлялся к берегам Африки, где его ждало соединение Флота открытого моря Священной римской империи. Вместе с германцами и бурами русские моряки должны были провести учения по высадке на берег и развитию наступления морских десантных сил вглубь континента

Поскольку все три корабля были новыми и недавно построенными, а некоторые — еще и до конца не укомплектованными вооружением и личным составом — переход их в Атлантический океан рядом с британскими берегами и в зоне действия британского флота был признан рискованным. И поэтому, походную колонну замыкал крейсер УРО "Адмирал Купченко", прекрасный корабль, укомплектованный опытным личным составом, а из-под воды колонну прикрывала подводная лодка-охотник типа «Касатка». Сейчас она крутилась где-то поблизости — а противолодочная часть авианосца, подняв в воздух три противолодочных вертолета, выполняла учебную задачу по ее обнаружению и уничтожению. Хороший флотоводец никогда не упустит возможность провести учения для личного состава.

Выход в море такого соединения привлекал интерес всех значимых флотов мира. Поэтому, с самого начала колонну сопровождал вышедший из Кенигсберга германо-римский фрегат УРО типа «Линден», который по данным адмиралтейства частенько использовался германской разведкой и имел… несколько расширенный по сравнению со стандартным список радиоэлектронного оборудования. Тем не менее — это был флот союзника, поэтому римский фрегат шел рядом с колонной, а его командир, фрегатен-капитан Нойман, как это и предписывалось морскими правилами вежливости, в первый же день отдал визит вежливости командующему походным соединением, контр-адмиралу Сливину. Пытался он отдать визит вежливости и на «Санкт-Петербург», был очень сильно разочарован, узнав, что командующий находится на Цесаревне Ксении — но ему намекнули, что такой визит уже будет излишним.

Сложнее было с британцами. По данным спутниковой разведки, недалеко от входа в Ла-Манш их ждали пришедшие из Скапа-Флоу три корабля британского флота, в том числе авианосец "Королева Елизавета". Сейчас в воздухе назойливо кружился вооруженный противокорабельными ракетами Виккерс ВС-10 и разведывательный Нимрод, ради их сопровождения приходилось постоянно держать в воздухе две пары тяжелых истребителей. Еще крутилась поблизости британская подводная лодка — но как только Касатка стеганула ее пару раз сильными импульсами гидролокатора, британцы сочли за лучшее скрыться. Виккерс и Нимрод же не отставали — как только кончалось горючее у одной пары — им на смену прилетала другая. К Ла-Маншу выдвинулись три корабля Флота открытого моря Священной Римской империи — тяжелый крейсер и два фрегата — это на случай если британцы, желая отомстить за Красное море, перейдут границы дозволенного.

Еще примерно раз в день походный ордер облетал германский дальний разведчик Арадо — просто потренироваться и убедиться, что все идет нормально.

Первые дни после выхода в море с базы в Архангельске ничего особенного не происходило. Кок готовил обед, свободные от дежурства и нарядов матросы под руководством боцмана драили палубу, иногда с двух носовых катапульт срывались и уходили в небо самолеты. На почти свободной палубе морские пехотинца отрабатывали приемы рукопашного боя и стреляли по мишеням, в качестве которых служили воздушные шарики или брошенный в воду мусор. Корабли девятой эскадры шли на запад.

Обстановка начала оживляться на четвертый день. Сначала на радиопост корабля пришла зашифрованная радиограмма, расшифровать которую мог только контр-адмирал Сливин своим личным шифром. Одноразовым — просто так такие радиограммы не посылают, запас одноразовых шифров на корабле ограничен. Уединившись в своей каюте, адмирал расшифровал послание — и сразу же приказал готовить к экстренному вылету тяжелый штурмовик, подвесив на него четыре дополнительных топливных бака.