Повелитель Хаоса - Илья Соломенный

Глебов замер.

— Это… Процедура, — сказал он, — Мы обязаны рассматривать каждую заявку индивидуально. Особенно если есть рекомендация руководителя. Поэтому приглашаем на собеседование, чтобы… э-э… лично донести до заявителя позицию отдела. Это вопрос уважения к сотруднику.

— Уважения?

— Именно так, — Глебов растянул губы в улыбке, которая получилась жалкой, — Мне очень жаль, Андрей Андреевич. Правда. Но я ничего не могу сделать.

— Понял, — сказал я и поднялся, — Спасибо за уважение, Вадим Сергеевич.

— Всего доброго! — с явным облегчением выдохнул он мне вслед, — И не расстраивайтесь! У вас ещё вся карьера впереди!

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Аккуратно, хотя хотелось шарахнуть ею так, чтобы табличка отвалилась.

Пункт четырнадцать, '#$%… Два года стажа, очередь, уважение к сотруднику…

Всё гладко, всё по закону, не подкопаешься. Вот только зачем тогда звали? «Процедура»? Да ну. Если бы с самого начала собирались отказать по пункту четырнадцать — отказали бы сразу, без всяких собеседований. Значит, когда отправляли приглашение, собирались рассматривать всерьёз.

А потом что-то изменилось.

Между вчерашним днём и сегодняшними двумя часами.

И этот Глебов… Потный, дёрганый, глаза бегают — не так ведёт себя чиновник, честно отказывающий по закону. Так ведёт себя человек, которому позвонили и сказали, что делать.

Перед глазами всплыла самодовольная физиономия Соколова на ступенях Бюро. Его улыбка. И то, как он смотрел на меня, когда я поднимался по лестнице, обсуждая с Настей свои шансы.

Он же всё слышал! Про квоту, про собеседование! И его фраза насчёт того, что не только я умею шутить…

— Сука, — только и сказал я пустому коридору.

* * *

Из Бюро я вышел злой. Насте написал коротко:

«Отказали согласно пункту четырнадцатому положения о распределении стратегических ресурсов развития».

Ждать, пока нэко закончит со своей экспертизой, не стал — сейчас мне меньше всего хотелось сочувствующих взглядов и утешений.

Хотелось врезать кому-нибудь. Желательно — одному конкретному человеку в светлой рубашке!

Я пошёл по набережной в сторону Серпуховки и принялся прокручивать в голове варианты.

Пожаловаться? Кому, Ире? Она подписала рекомендацию, но что она сделает против отдела Бюро? Максу? Тот только вздохнёт и скажет своё «добро пожаловать в реальный мир».

Зверевой?

Я даже остановился на секунду, обдумывая эту мысль.

Ну приду я к ней, и что скажу? «Милослава Андреевна, мне кажется, Соколов позвонил Глебову, и тот мне отказал»? На основании чего? Того, что у Глебова потели ладони? Он мне отказал строго по закону, с которым не поспоришь — уж это я знал, сам готовился к аттестации, и теперь припоминал, что там действительно такое есть.

Догадки, ничего кроме догадок…

И даже если Зверева мне поверит — что потом? Начнёт разбираться, звонить, давить? Даже не смешно…

«Тёплое тяжёлое одеяло» — как сказал тот некро-Дмитрий. Чем больше Зверева для меня делает, тем больше я ей буду должен — а я до сих пор понятия не имел, зачем ей вообще нужен. И уж точно не хотел, чтобы Соколов, когда узнает (а он узнает!), получил новый повод для своих гнусных шуточек.

И что всё это значит? А то, что на ближайшую пару лет (минимум!) официально дорога для прокачки для меня закрыта…

Ну уж нет.

Я сел на ближайшую лавку у реки, вызвал интерфейс браслета и ткнул в контакт Ведьмы.

Пальцы зависли над голографической клавиатурой. Секунду я колебался — а потом злость на Соколова, на Глебова, на весь этот пункт четырнадцать взяла своё, и я написал:

«Мне кое-что нужно. Можем поговорить?»

* * *

В Башню, как стал называть про себя это место, я добрался пешком уже через пятнадцать минут — идти было совсем недалеко.

С прошлого моего визита ничего внутри не изменилось — разве что сквозь окна светило яркое солнце, нагревшее кору дерева, под которым за столом так и сидела рыжая колдунья. Из-за этого в воздухе висел приятный запах.

— С чем пришёл? — спросила Ведьма, глянув на меня из-под полей своей шляпы.

— Мне нужен нексус, — заявил я, усаживаясь на появившийся напротив стул, — Желательно хаос, или что-то универсальное. Первого-второго класса.

— Быстро же ты дозрел, мальчик из Бюро… Я думала, у тебя уйдёт хотя бы полгода.

— Обстоятельства, — я неопределённо пожал плечами.

— Не сомневаюсь, — фыркнула Ведьма, — Официально, значит, отказали?

Я хмыкнул. Ну конечно, она догадалась.

— Да.

— Предсказуемо. Таких, как ты, к нексусам официально подпускают последними. Если подпускают вообще.

— Так вы поможете?

— Я могу. Есть человек, который иногда продаёт… нестандартное. Но знакомить я его абы с кем не стану, ты же понимаешь. Это стоит недёшево.

— Сколько?

— Новую услугу.

— Какую?

— Есть одно дело. Подозреваю, что как раз под твои таланты. У моего знакомого завелась аномалия, которая очень мешает ему работать. Бюро он вызвать не может — по причинам, которые тебя не касаются. Пара наёмников пробовали, не справились. Справишься ты — получишь и деньги от него, и контакт от меня. Не справишься — ну, значит, не судьба.

Я задумался.

С одной стороны — опять какая-то мутная подработка, опять что-то незаконное, опять риск! Человек, который не может вызвать Бюро — явно не честный бизнесмен, и не бабка с танцующими стульями.

С другой — а какой у меня выбор? Сидеть и ждать несколько лет?

— Что за аномалия? Вы же понимаете, что я просто не смогу справиться с чем-то серьёзным, выше второго класса? Если уж наёмники…

— Аномалия простая, но… Со своей спецификой. Узнаешь на месте, сегодня, в одиннадцать вечера. Адрес пришлю. Согласен?

— Одиннадцать вечера? Что за место такое?

— О, думаю, тебе понравится! Так ты согласен, или нет?

Я вздохнул.

— Согласен.

— Ну и умница. Только вот что, мальчик из Бюро… — Ведьма окинула меня оценивающим взглядом, — Приоденься. Туда, куда ты пойдёшь, в джинсах и футболке не пускают.

«Приоденься»!

Не так-то просто это оказалось!

Костюмов у меня отродясь не водилось, а покупать что-то приличное в бутике — это минус деньги, которые и так на глазах таяли! В итоге я снова съездил на вещевой рынок на Автозаводской и, после получаса торга с бойкой армянкой, ушёл с чёрными брюками, чёрной рубашкой и тёмно-серым пиджаком. Всё вместе — десятка.

Сидел костюмчик на мне, кстати, на удивление, неплохо! Ну, мне так казалось, потому