Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин
И прежде чем Айвен успел что-то сказать, она запечатала его губы неумелым, но искренним поцелуем.
Запах ее волос дурманил, а сладость девичьих губ заставляла сразу забыть горечь вина.
И горечь всего последнего года.
Сердце громко стучало в груди, готовое выпрыгнуть, а горячее дыхание стало сбивчивым и прерывистым.
Нежные пальцы скользили по его груди, неумело расстегивая пуговицы.
— Расстегни молнию. — Между поцелуями, задыхаясь, попросила она.
С трудом переведя дыхание, Айвен провел рукой по ее спине.
Бретельки платья послушно соскользнули с ее плеч, и его сердце забилось еще сильнее.
В следующее мгновение, повинуясь мысленному приказу девушки, свет погас.
Откидываясь на спину, она потянула юношу вслед за собой, и его руки коснулись теплого и живого.
* * *
Когда свет в шатре погас, Михаил хмуро покачал головой, стоя у окна в своем кабинете.
Третий этаж был достаточно высок, чтобы живая изгородь не мешала обзору.
Поэтому он прекрасно видел, как его дочь пробралась на задний двор Рощиных. И как торопливо она собирала туристический шатер, предусмотрительно расположенный за пышным олеандровым кустом.
Жена уже давно ушла спать, а он, сославшись на работу, поднялся наверх сразу же, как только Вероника вышла из дома.
Его искренне обеспокоил тот тон, которым она с ним разговаривала. И этот случай давал ясно понять, что ситуация снова вышла из-под контроля.
Одно дело общение, пусть даже и днями напролет. Но это уже не лезло ни в какие ворота!
Набив трубку табаком, он спустился на крыльцо и закурил, что позволял себе только в самые трудные минуты.
Подмывало постучаться в дверь Елены, чтобы в ее компании заявиться к туристическому шатру и учинить скандал.
Но как раз этого делать было нельзя ни в коем случае — станет только еще хуже.
Бросив взгляд на почтовый ящик, Михаил увидел, что флажок поднят. Значит, внутри было письмо, ждущее отправки.
Заинтригованный, он заглянул внутрь — так и есть, желтый конверт.
Вернувшись с ним на свое крыльцо под ночную лампу, он отложил трубку, извлек сложенный лист бумаги и углубился в чтение.
Вникая в суть написанного, Михаил побледнел и поджал губы. Затем скомкал бумажный лист, сжал его в кулаке и потряс им в воздухе.
Отдышавшись, он вернулся в свой кабинет, сел в кресло, и, поколебавшись, набрал номер.
— Добрый вечер, господин Ревский. Извините за поздний звонок, но у меня непредвиденные обстоятельства. — Он запнулся, набираясь решимости. — Я готов помочь вам в решении одной вашей проблемы. Нет, до завтра не терпит, у нас очень мало времени.
* * *
Вечер начался с того, что на сцену вышла стройная светловолосая девушка. В ее волосы были вплетены белые и розовые ленты, а в руках она держала потертую акустическую гитару.
Поприветствовав публику взмахом руки, она поправила микрофон, и зал наполнился ее проникновенным голосом.
«Эта песня не про войну столетья
Не тихий плачь, идущий из-под плети
Я не собираюсь жить всю жизнь в огне
Быть апатридом — значит стоять в стороне
Жизнь моя
Идет за горизонт событий
Стану ль я
Топить ее в кровопролитие?
Уж лучше я уйду одна в закат
Ведь жизнь — моя»
Тронутый ее песней, Костя перевел симпатичной дебютантке несколько кредов и бурно захлопал в ладоши.
Но его аплодисменты потонули в мрачной тишине — публика смотрела на девушку с нескрываемым осуждением.
Раздался свист, а откуда-то с дальних рядов на сцену полетела бутылка.
Ничего не понимая, молодой техник начал удивленно озираться по сторонам. Но обаятельную певицу такая реакция совершенно не удивила.
С кривой ухмылкой она поклонилась залу и удалилась за кулисы.
— Анька доиграется, если будет снова петь тут такие песни. — Прокомментировал апатрид в растянутом полосатом свитере, стоящий рядом с Костей. — Сегодня ее спасло только то, что она местная, и ее тут хорошо знают. За старые заслуги, так сказать… Но в следующий раз ее на сцену лучше не пускать, иначе будет беда.
— Нельзя не пускать. — С досадой возразил ему другой апатрид. — На сцену может выйти каждый желающий — такие правила. А, значит, рано или поздно она доиграется.
— Надо с ней поговорить. — Согласился первый.
— Парни, объясните, что не так с ее песней? — Костя подошел к ним поближе. — Мне она очень понравилась.
Покосившись на него, один апатрид вполголоса выругался, а другой презрительно сплюнул.
Смутившись, техник извинился и отошел к барной стойке: капитан велел быть скромным и дружелюбным, поэтому он честно старался избегать неприятностей.
На сцену тем временем вышел новый дебютант, которым оказался худой апатрид с растрепанными волосами.
Постучав пальцем по микрофону, он без предисловий провел медиатором по струнам, и по залу прокатился тяжелый гитарный риф.
Тихий и вкрадчивый в начале песни, его голос постепенно набирал обороты и взрывался в припеве:
«Ты говоришь, я отброс
Если я апатрид
И мой гнев…
Рвется из груди.
Уже поздно бежать
Ведь тебе не уйти
Бури не избежать
Если на пути апатрид»
Эту песню публика встретила уже намного лучше. Покачиваясь в такт музыке, толпа подпевала, а проекция над сценой золотилась переводами.
Следующими на сцену вышел местный звездный коллектив, который зал встретил восторженным ревом.
Солист поприветствовал публику и издал бешеный крик.
«Убит — и за что?
Хватит терпеть!
Мы идем! Мы идем! Мы идем!
Раз! Что с тобой не так?
Два! Помни, кто твой враг!
Три! Сожми кулак!
Ооо!
Тронь нас еще! Еще!
И тебе конец
Мы идем! Мы идем! Мы идем!
Раз! Пусть враги уйдут!
Два! Пусть враги умрут!
Три! Пусть враги исчезнут!
Ооо!»
Толпа ликовала, подпевая и сталкиваясь плечами, а проекция над сценой изобразила целый водопад из золотых монет.
Завороженно покачиваясь в такт музыке, Костя тоже перевел несколько кредов и подумал о том, что это место оправдывает все его ожидания.
Повернувшись к барной стойке, он приступил к следующей части своей программы.
А именно, к алкоголю:
— Что будешь пить, пацан? — Хмуро спросил лысый бармен в грязном фартуке.
— Мне «Линию Грёз», пожалуйста! — Вежливо попросил техник и подмигнул светловолосой красотке, сидящей на барном стуле. — Мне и моей подруге.
Бармен кивнул и молча удалился, а возмущенная такой фамильярностью барышня покосилась на него недовольно.
Но отказываться от угощения не стала.
Сочтя это добрым знаком, воодушевленный