Эдгар Берроуз - Марсианские истории

Так Туран в молчании шел по улицам незнакомого города, стараясь найти воду и пищу для любимой женщины. Мужчины и женщины смотрели на него с балконов, но никто не говорил ни слова.

Часовые молчали, внезапно из глубины улицы, куда он направлялся, послышался знакомый звон оружия — сигнал о приближении какого-то отряда. Одновременно Туран увидел открытую дверь справа от себя, тускло освещенную изнутри. Это была единственная возможность спрятаться от приближающихся воинов. Хотя Туран и миновал нескольких неподвижных и равнодушных часовых, он не надеялся так же легко отделаться от караула. Отряд, приближение которого он услышал, был, конечно, караул или патруль.

За дверью он обнаружил шедший направо коридор, затем коридор неожиданно свернул влево. Никого не было видно, и он осторожно дошел до второго поворота, чтобы получить укрытие от тех, идущих по улице.

И вновь перед ним был длинный, слабо освещенный коридор. Ожидая здесь, он услышал, что отряд входит в здание, кто-то шел по коридору, затем дверь, в которую он вошел, захлопнулась. Он положил руку на меч, ожидая услышать шаги преследователей. Но никого не было. Он повернулся к повороту и выглянул: коридор вплоть до запертой двери был пустым. Тот, кто закрыл дверь, остался снаружи.

Туран ждал, прислушиваясь. Не слышно было ни звука Он подошел к двери и приложил к ней ухо. Улица снаружи молчала Возможно, дверь закрыл сквозняк, а может, это сделал, выполняя свои обязанности, патруль, неважно. Очевидно, патруль прошел и он может вернуться на улицу продолжать свои поиски. Где-нибудь здесь должен быть фонтан, где он наберет воды, а пищу дадут связки высушенных овощей и мяса, висящие у входа в дом бедняков: таков был обычай низших классов всего Барсума Именно такой район он и разыскивал, поэтому и хотел уйти подальше от ворот, так как понимал, что здесь не могут встретиться ему дома бедняков.

Он попытался открыть дверь, но напрасно — она была заперта снаружи. Это было непредвиденное осложнение. Туран почесал затылок.

— Счастье отвернулось от меня, — пробормотал он.

А за дверью, в обличии разрисованного воина, стояла насмешливо улыбавшаяся судьба. Искусно был обманут этот неосторожный чужеземец! Освещенная дверь, звенящий оружием патруль — все это было заранее продумано тем третьим воином, который следил за Тураном за дверью, и ничего удивительного в его улыбке не было.

Выход закрыт! Туран вернулся в коридор. Он молча и осторожно шел по нему. Время от времени попадались двери, но все они были заперты. Чем дальше он шел, тем более странным становился коридор. Закрытая дверь преградила ему путь в конце коридора, но дверь справа оказалась открытой, и он вошел в тускло освещенную комнату, в стенах которой были три других двери, и каждую из них он пробовал отворить. Двери были закрыты, одна открыта. За ней была лестница, ведущая вниз. Она была спиральной и не позволяла видеть, что делается за следующим поворотом. Дверь в коридор оставалась открытой и в нее вошел третий воин и последовал за Тураном. Слабая усмешка все время была у него на губах.

Туран вынул короткий меч и начал осторожно спускаться. В конце оказался короткий коридор, завершающийся очередной дверью. Туран приложил к ней ухо. Ни звука не доносилось до него. Тогда он попробовал открыть дверь, и она поддалась, перед ним была комната, широкая, с грязным полом. В стены уходили еще несколько дверей, все они были заперты. Пока Туран осматривался в комнате, третий воин спустился по спиральной лестнице за ним. Туран пересек комнату и подошел к одной из дверей. Она была заперта. Послышался какой-то приглушенный шум. Туран с мечом в руке вернулся в комнату к выходу, через который вошел, но и эта дверь оказалась запертой. Звук ее закрывания он и слышал только что.

С проклятием он обошел комнату и попытался открыть дверь — напрасно! Он больше не хотел красться, понимая, что обнаружен.

Всем телом он налег на эту дверь, но она была сделана из толстых досок, которые выдержали бы и удары тарана. Из-за двери послышался низкий смех.

Туран быстро осмотрел другие двери. Все они были заперты. Взгляд, брошенный в комнату, обнаружил в ней деревянный стол и скамью. В стены были вделаны толстые кольца, а к ним прикованы заржавевшие цепи — явное доказательство, для чего предназначалась эта комната. В грязном полу у стен были два или три отверстия, напоминавшие выходы из нор — несомненно жилища гигантской марсианской крысы. Туран все еще продолжал осматриваться, когда внезапно погас свет, и он оказался в темноте. Он нащупал стол и скамью. Поставив скамью у стены, он придвинул к ней стол и сел, держа длинный меч в полной готовности перед собой. Он не сдастся без борьбы!

Некоторое время он сидел в ожидании. Ни звука не донеслось в эту подземную темницу. Он перебирал в уме происшествия ночи — открытые и неохраняемые ворота, освещенная дверь, единственная, которая была открытой на улицах, по которым он проходил, появление воинов патруля как раз в тот момент, когда он дошел до этой двери. Коридоры и комнаты, которые вели к этой подземной тюрьме!

— Клянусь духом первого предка! — воскликнул он. — Какой же я глупец! Они просто провели меня и захватили без всякой борьбы. Но с какой целью?

Затем его мысли вернулись к девушке, что ожидала его в холмах за городом — а он никогда не придет. Он был достаточно знаком с древними обычаями Барсума Нет, он никогда не вернется. Он улыбнулся при теплом воспоминании о словах команды, пришедших с ее прекрасных уст. Он ослушался и теперь лишился своей награды.

— Но что будет с ней? Какова ее будущая судьба? Неужели ей придется умирать от голода перед враждебным городом в присутствии только этого калдана Другая и ужасная мысль пришла ему в голову. Девушка рассказывала ему об ужасном зрелище, свидетельницей которого она была в норах калданов. И теперь он знал, что калданы могут есть человеческое мясо. Чек голоден… Если он будет есть своего рикора, то останется беспомощным, но ведь была и другая пища для них обоих: для калдана и для рикора! Туран проклинал себя за тупость. Зачем он оставил ее? Лучше было остаться и умереть на месте с ней, всегда быть готовым защитить ее, чем оставлять на милость этого отвратительного бантумианца.

Вдруг Туран ощутил в воздухе тяжелый запах. Его охватила слабость. Он пытался бороться с этим чувством, но даже не смог встать на ноги. Пришлось вновь опуститься на скамью. Пальцы, державшие меч, разжались и он склонился над столом, положив голову на руки.

По мере того, как проходила ночь, и Туран не возвращался, Тара Гелиум все больше и больше беспокоилась. Когда наступил рассвет, она поняла, что с воином что-то случилось, что-то большее, чем опасение за свою судьбу вызвало у нее печаль, беспокойство и чувство одиночества, она поняла, что нуждалась не только в защите этого воина, но и в его обществе. Она его потеряла, а потеряв, поняла, что он значил для нее больше, чем просто наемный солдат. Такое чувство испытываешь, когда теряешь старого и верного друга. Она поднялась со своего места, чтобы получше разглядеть город.