Игорь Подгурский - Т-34 — амазонский рубеж

— Особенно если он думает о себе в единственном числе, — поддакнул Степаныч.

— Но все равно без посторонней помощи не обошлось.

— Махнем на танке. Ничего, что ночь, может, поищем э-э помощника? С острова он все равно никуда не денется, — предложил капитан.

— Нет! Его давно и след простыл. Он получил, что хотел… смерть дракона. Есть такие твари, прозываются зеркальными летунами, пищей им служит последний выдох умирающего дракона. Все равно какого, амфиптера или гарха. Тем более все мы… они одного роду-племени. У них был один предок, но потом разошлись пути-дорожки.

Ответ, оказывается, лежал на поверхности.

— А этот, зеркальный летун, больше не появится? — Ковалеву было все равно с кем сражаться, главное, побольше узнать о возможном противнике, чтобы как можно эффективнее и быстрее спровадить его на тот свет. — Как с ним бороться?

— Очень надеюсь, что мы с ним не встретимся, — не слишком уверенно ответил Линд. — Обычным оружием или когтями с ним можно справиться лишь тогда, когда он обретает плоть живого существа. Главная загвоздка в том, что он может принять любой облик.

— Твой тоже?

— И мой, и твой, вообще чей угодно! У него множество личин. Но долго удержаться в чужой форме он не в состоянии. На это идет большой расход энергии. А ее-то у него сейчас в обрез. Зеркальник не просто так подстроил смерть гарха. Жизненные силы у него на исходе, раз он решился на такой рискованный шаг… Если опознал перевертыша, бей без раздумий. Зазеваешься — уйдет. Выскользнет, как вода между пальцев. Зеркальник против всех и каждого, кто встанет у него на пути.

— Думаю, ты не только из-за пробудившегося гарха к нам пожаловал? — спросил Ковалев. — И Шкипера позвал не для того, чтобы он нам байки про кругосветку травил?

— Не только! — согласился Уоррен. — С гархом как раз все стало ясно, когда ты про зеркало сказал. А Шкипер хоть и любит побрюзжать, но в душе он романтик и надежный товарищ. Ты уж мне поверь.

— Верю, — проникновенно сказал Степаныч, выжидательно глядя на контролера. Захочет — сам все расскажет.

— Пошли в дом, поговорить надо. — Линд толкнул дверь. — Разговор всех касается.

Пока они беседовали на крыльце, танкисты, оставшиеся в доме, не унывали. Наоборот, застольное веселье набирало обороты прямо пропорционально выпитой мальвазии, перемежаемой кружками с ромом. Друзья сдвинули посуду в сторону, освободив край стола. Они собирались бороться на руках, чтобы раз и навсегда выяснить, кто из них сильнее. В интеллектуальном поединке, закончившемся минутой раньше, у них была твердая ничья. Ни одну из сторон это не устраивало. Марис тоже решил внести свой вклад в это неблагодарное дело. Он громко объяснял спорщикам европейские правила армрестлинга:

— В лицо противнику не плевать. Под столом ногами не пинать. Словесные оскорбления допустимы, но в меру.

Друзья, разгоряченные выпивкой и спором, его не слушали. Они засучивали комбинезоны по локоть на правых руках, буравя друг друга яростными взглядами.

Оглянувшись на вошедших, Эмсис слишком горячо для своего латышского темперамента воскликнул:

— О-о, Степаныч! Ты, как воспитанный человек, будешь у нас судьей. Чтоб все было по-честному.

Разговор с Линдом, похоже, предстоял серьезный, и капитан решил побыстрее привести подчиненных в чувство. Он громко произнес, словно катал во рту стальные шарики:

— Воспитанные люди встают, когда обращаются к старшему по званию.

Троица, оккупировавшая стол для силовых забав, одновременно вскочила, с грохотом отодвигая табуреты и вытягиваясь по стойке «смирно». Эти нотки в голосе командира хорошо знали — первые предвестники будущих разносов и выволочек. Танкисты замерли, превратившись в неподвижные изваяния, изображавшие танкистов. Было хорошо видно, что одного из скульптурной группы по имени Иван немного «тянет» вбок. Суворина потихоньку начинало «штормить». Главное, чтобы сухопутная качка не переросла в морскую болезнь. Он единственный из всех присутствующих пил ром полными кружками наравне со Шкипером. С горочкой. Настоящий танкист, а тем более гвардеец, никогда не ударит в грязь лицом перед каким-то морячком.

— А дисциплинка-то хромает, — вскользь заметил Линд, усаживаясь на свое место. — Хотя, если посмотреть с другой стороны, излишки пара надо выпускать. Иначе клапан у парней когда-нибудь сорвет.

— Вольно! Садись! — уже более спокойно скомандовал капитан.

Все чинно сели, а Иван с грохотом приземлился на пол. Он немного, совсем чуть-чуть, промахнулся мимо табурета.

Марис нагнулся и, ухватив Суворина за шиворот, одним рывком вздернул его с пола и усадил на табурет.

— Благодарю вас, сеньор! — манерно поблагодарил Иван и попытался отвесить поясной поклон, не вставая. После встречи с полом он уже плохо отличал своих от чужих.

Эмсис бережно и осторожно выровнял друга, придав его телу нормальное положение.

— Скажи, а такое понятие, как «закусывать», тебе о чем-то говорит? — ехидно поинтересовался Чаликов у товарища, с которым еще недавно собирался мериться силушкой.

— И че? — Иван косо посмотрел на приятеля. Отвечать вопросом на вопрос — хорошая тактика в любом споре. Всего два слова, о которые разбиваются любые аргументы.

Все приготовились внимательно слушать. Старый знакомый сам все расскажет. К этому танкисты уже успели привыкнуть. Если не хочешь получить вежливый, но уклончивый ответ на свой вопрос, то лучше и не спрашивать. Все равно без толку.

Линд привычно начал беседу издалека.

Он напомнил танкистам об их давнем сотрудничестве с Хранителями перекрестков миров:

— Когда у Великого Дракона возникли проблемы на его перекрестке, — ему помогли не только амфиптеры из его рода, но в первую очередь вы. Ваш экипаж не раз выигрывал в борьбе против гархов. Вы предотвратили прорыв хищных скуталов из глубин пространства. Вы участвовали в выполнении миссии у перекрестка в районе скалы Палец Дракона. Гм-м… места для вас знакомые.

— Во время прошлой встречи ты объявил нам, что принято решение отправить нас обратно. В наш мир с максимально возможной точностью, — перебил Чаликов. — Я ничего не путаю?

— Чуть не забыл! Тебе, Виктор, передала привет Селена. Просила сказать, что будет рада увидеться, как только разберется с делами.

Чаликов мечтательно вздохнул и больше с вопросами не лез. Судя по его задумчивому выражению лица, мыслями он был совсем в другом месте. Скорее всего, рядом с объектом своего тайного обожания, с госпожой Принципал. Правда, для всех это было секретом Полишинеля. Все Витькины секреты были написаны у него на лбу.