Николай Кудрявцев - Хмурый

Добежав до бункера, он бросил туда гранату. Прозвучал взрыв и он спрыгнул вниз. Все было однотипно. Никакого архитектурного экспромта. В общем помещение был только труп офицера. В комнатах не было никого.

Хмурый отключил ноутбук и побежал в кабинет офицера. В ящике стола кроме шоколада, пистолета с патронами и аптечки, лежала рация. Все это легло на стол для экспроприации. Сейф был закрыт. Он сбегал в общую комнату, обыскал труп, нашел ключи и вернулся в кабинет. Открыл сейф. Деньги, документы, пару флэшек и КПК перекочевали на стол. В платяном шкафу, внизу, нашелся ранец. Хмурый свалил туда все, что было на столе. Аккуратно, к спине, засунул ноутбук. Теперь наверх.

Поднимаясь по лестнице, он услышал, как застучал миниган. Этого еще не хватало. Миниган замолчал, словно подслушал. Хмурый прислушался. Вертолет висел над базой. Должно быть Лиса подвели нервы, или кто-то зашевелился. Хмурый выпрыгнул из люка и побежал к лаборатории.

Добежав до входа, он положил ранец на землю и показал Проныре, что заходит во внутрь.

«Рыбкой в щель входа и несколько перекатов вправо. Никого. Смотрим. Смотрим. Вот он, голубок. За столом прячется. Одни ступни видать. Сейчас тебе будет очень больно, но ты сам виноват. Выстрел!»

Раздался жуткий вопль на незнакомом языке. Хмурый крикнул:

— Поднимайся! Руки вперед и вверх!

И откатился на три переката влево.

Из-за стола медленно, с поднятыми, дрожащими руками, стал подниматься человек с испуганным лицом.

«Штатский! Наверняка ботаник. Самый ценный пациент!»

Он медленно поднялся и пошел на встречу ботанику. Тот стоял, закусив губу. Все его тело дрожало, то ли от испуга, то ли от боли в прострелянной ноге. Подойдя, Хмурый вывернул ему руку, тем самым заставляя лечь на стол, и быстро обыскал его.

— Где носители информации?

— Ноутбук в бункере.

— Пристрели его, парень! Сделай доброе дело!

Хмурый повернулся. Сзади него были клетки. В них, держась за прутья, стояли люди и глядели на него.

— Или выпусти нас. Мы его сами.

Он посмотрел в их решительные глаза, потом на ботаника. Приставил пистолет к голове трясущегося светилы научного мира и выстрелил.

В клетках замолчали и смотрели на него. Он начал открывать двери.

«Три девицы, один парень и девчушка, лет восьми».

— Выходите.

Никакого шевеления. Они смотрели на него и не двигались с места.

— Выходите. Вы свободны.

— А что с нами будет?

— Вы свободны. Вы можете уйти, куда хотите. Можете лететь с нами.

— А кто вы?

— Мы Сталкеры. Из города Росток. Там живут многие освобожденные из таких же клеток.

Одна девушка осторожно вышла из клетки и подошла к нему.

— А это чей вертолет?

— Наш. Если согласны идти с нами, то полетите на вертолете, а если не согласны, то идите пешком.

— Нам некуда идти, Сталкер. Наши деревни разрушили.

— Решайте быстрее. Натовцы могут нагрянуть.

Она вернулась к своим. Они немного посовещались и, всей гурьбой, подошли к нему.

— Игорь с вами не хочет идти.

— Это его дело. А вы?

— А у нас нет выбора.

— Тогда за мной. А ты, Игорь, Выбери себе оружие у часовых. И не задерживайся особо.

Он пошел к выходу из лаборатории. Все двинулись за ним.

Выглянув из палатки, Хмурый увидел Проныру, спокойно просматривающего свой сектор. Он показал Хмурому, что все спокойно. Тот приоткрыл полог входа и сказал:

— Быстро бегите через ворота и через сто метров остановитесь. Ранец возьмите.

Повторять не пришлось. Девушки подхватили ранец и побежали к воротам. Подошел Проныра.

— Командир! Может пулемет с вышки снимем? Пригодится!

— Давай. Только быстро. Давай свою бандуру.

Проныра отдал ему РГ и побежал к вышке. Хмурый остался страховать. Он внимательно наблюдал за казармой, за Пронырой и за девушками. Игорь взял у мертвых охранников автоматическую винтовку, куртку и ботинки. Потом обшарил всех в поисках патронов и вышел за ворота.

— Все в порядке. Уходим, командир.

Проныра стоял рядом с ним. На плече у него плотно сидел танковый пулемет, а в правой руке, он держал три огромных обоймы с патронами. Обоймы были стянуты, друг с другом, снятым с пехотинца, ремнем.

— Хорошо, что он не успел выстрелить. — Хмурый с уважением посмотрел на ствол. — Давай помогу.

— Сам дотащу. Я поболее таскал. Бежим командир. Девушки запаникуют.

Они показали Борову, следящему за ними с вертолета, что уходят к посадочной площадке и побежали к воротам.

Когда все погрузились в вертолет и взлетели, Абориген стал вынимать из ранцев провизию. Освобожденные пленники набросились на еду с жадностью.

— Они нас не кормили. — Пояснила самая старшая из них, как бы извиняясь. — Говорили, что за нами прилетят и покормят.

— Ешьте, девчата, ешьте! Теперь все позади. Только вам придется с нами покататься несколько дней. — Хмурый гладил по голове маленькую девочку. — Нам еще несколько баз надо тряхнуть.

— Чтоб их все до одной тряхнуло бы. Хоть бы Зона против них, что-нибудь, придумала! — Старшая произнесла все это в сердцах.

— Придумает! Не боись! — Лис крикнул со своего места. — Против вакуумных зарядов придумала и против баз, что-нибудь придумает. А пока не придумала, мы сами их потрясем.

Хмурый повернулся к нему и сказал:

— Давай, Лис, к следующей базе.

— А я и даю к следующей базе. — Возмутился Лис.

И все засмеялись, как будто летели на пикник, а не на встречу смертельной опасности.

Две базы были разгромлены под ноль и совершенно неожиданно. Одна база прибалтов, а вторая польская. Были освобождены пять человек. И опять все были девушки. Видно при облавах, парни или успевали убежать, или погибали. Сталкеры забрали еще один пулемет и все боеприпасы к нему. Теперь у них на каждом борту было по пулемету. Еще пополнили свои запасы провизии и выгребли оружейки. Вертолет был мощный, так что не пропадать же добру. И потом, как сказал Лис, новым поселенцам будут нужны деньги. С эти доводом согласился даже Хмурый.

День подходил к концу. Еще немного и будет темнеть. Вертолет стоял на большой поляне в лесу. До ближайшей базы поляков было восемь километров. Все сидели у костра и жарко спорили о том, что надо делать еще один налет или подождать до утра. Хмурый в споре не участвовал. Он задал вопрос и сразу же разгорелся спор. Лис с Пронырой были за то, что надо лететь на волне удачи до конца. Боров и Абориген, считали, что азарт ни к чему хорошему не приведет. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, но тут в спор встряла старшая с первой базы.