"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

а по-настоящему добрыми друзьями Аналисия: они поддерживали его в самые тяжёлые минуты и помогали там, где слово могло быть сильнее меча. Балин была его официальной невестой, и потому её долгое пребывание в Эрадасе никого не удивляло. Старшая сестра, Маолан, периодически приезжала, чтобы навестить Балин и поддерживать связь между Эрадасом и Фринстаном, — и в этих визитах чувствовалась не столько политика, сколько искренняя забота, редкая и ценная в мире, где каждое слово взвешивали на весах выгоды.

Балин мягко положила ладонь на плечо Аналисия — лёгкое, почти невесомое прикосновение, в котором уместилось всё: и поддержка, и молчаливое обещание, что он не один. Царь медленно поднял голову, будто каждое движение давалось ему с трудом, и, не раздумывая, накрыл её руку своей. В этом жесте не было ни показной силы, ни суеты — только искренняя, тёплая благодарность, прорвавшаяся сквозь усталость. Их взгляды встретились, и в них мелькнуло что‑то большее, чем простая дружба: тихая, прочная связь, выточенная из доверия и общих испытаний. Балин смотрела на него с той же нежностью — не страстной, не обжигающей, а спокойной, как свет лампы в тёмной комнате.

Наблюдая за этой сценой, Анна вдруг поймала себя на том, что невольно вглядывается в их союз, словно пытается прочесть в нём скрытый смысл. По словам самих Балин и Аналисия, между ними не было чувств, выходящих за рамки дружбы. Но сейчас, глядя на эти едва уловимые жесты, на то, как они понимают друг друга без слов, Анна видела иное: их брак мог стать опорой, где царят уважение и поддержка, где каждый прикрывает спину другого, не ожидая награды.

— Но как вам удалось? — обернулся к Анне царь, и в его голосе звучала не просто благодарность, а искреннее изумление. — Моим людям не удалось даже узнать, где её держали. Как вы смогли её спасти?

— Уже некоторое время один из моих людей находится в Астарине, в непосредственной близости к королю, — спокойно пояснила Анна. — Именно благодаря ему стало известно о бедственном положении вашей сестры. Он же и помог её освободить.

Аналисий слушал, не убирая руки с руки Балин. Ни он, ни девушка не выказывали ни малейшего недовольства этим жестом — напротив, в их спокойствии чувствовалась привычность, будто так и должно быть. Анна незаметно потянулась за стаканом, пряча лёгкую, неуместную улыбку. «Интересно, они хоть представляют, как выглядят со стороны?» — мелькнула у неё мысль.

«И всё же виной тому гормоны, — подумала Повелительница, стараясь унять эту внезапную, почти детскую весёлость. — Это переменчивое настроение сведёт меня с ума». Минуту назад она едва сдерживала слёзы, глядя на измученную Софи, а теперь едва не улыбалась во весь рот. С усилием взяв себя в руки, Анна заставила себя сосредоточиться на словах царя.

— …не смогу никогда этого забыть, — долетело до неё, и в голосе Аналисия прозвучала твёрдость, не терпящая возражений.

Повелительница кивнула и поднялась, выпрямляя спину, возвращая себе привычную собранность.

— Раз всё благополучно завершилось, теперь я могу покинуть Эрадас со спокойной душой, — сказала она ровным, уверенным тоном.

— Вы уезжаете? — царь тоже встал, и в его взгляде мелькнуло лёгкое замешательство, будто он только сейчас осознал, что эта опора, на которую он невольно опирался последние недели, вот‑вот исчезнет.

— Да. Сегодня вечером мы покинем столицу.

— Если от меня что‑либо понадобится, только скажите.

— Придерживайтесь нашей договорённости, и этого будет достаточно, — просто ответила Анна, без пафоса, без лишних обещаний.

— В этом можете быть уверены, — кивнул царь, и в его глазах вспыхнули опасные искорки — холодный, расчётливый огонь человека, который наконец увидел путь к возмездию. — Я хочу, чтобы Лиффинстен получил по заслугам.

Обменявшись прощальными словами, Анна покинула дворец. Ферухе и Нина должны были уже закончить приготовления к отъезду.

Когда Повелительница вернулась в дом Ириды, её встретил неожиданный «приём»: на пороге, словно застывшие в ожидании, стояли гости.

— Приветствую, светлейшая Повелительница, — склонила голову Маолан, наследница трона Фринстана.

«Вот почему я не видела её во дворце», — мелькнуло в голове у Анны.

Рядом с принцессой стояли двое: юноша и женщина. Юноша, на вид ровесник Сайса, смотрел на Анну с живым, почти мальчишеским любопытством — в его взгляде не было ни угрозы, ни высокомерия, лишь искренний интерес, будто перед ним стояла не грозная Повелительница, а какая‑то удивительная загадка. А вот от взгляда женщины Анне захотелось невольно поёжиться, укрыться, спрятаться за чьей‑то спиной. В нём было что‑то цепкое, оценивающее, словно жрица пыталась разглядеть не только её лицо, но и самую суть, до самых потаённых уголков души.

— Позвольте представить, — проговорила Маолан с привычной для королевской особы сдержанностью. — Гулан — четвёртый ребёнок королевы Каристан, мой младший брат. А это — главная жрица храма Арабы, Саилин.

— Принцесса послала за ответом, а приехала сама главная жрица, — холодно, но без злобы улыбнулась Анна, жестом приглашая всех присесть. — Вижу, дело и правда не терпит отлагательств.

Всё это время Анна старательно отгоняла от себя мысли о пророчестве, о метке, о Наиран — словно пыталась удержать на расстоянии нечто тяжёлое, грозящее придавить её своей значимостью. Даже своим людям она рассказала обо всём не сразу, лишь спустя пару дней: событий и так хватало с лихвой, а эта история казалась ещё одной непосильной ношей.

— Я не могла не отреагировать на слова принцессы о том, что избранная дева наконец появилась, — заговорила жрица, и голос её звучал чуть торопливо, будто она оправдывалась перед самой собой не меньше, чем перед Анной. — Я обязана была проверить. Хоть мы и думали, что избранная будет родом из Фринстана…

— Вижу, вы разочарованы, — усмехнулась Анна, и в этой усмешке не было злости — лишь усталая ирония человека, которому слишком часто приходится оправдываться за то, кем он не выбирал быть.

— Что вы! Я не имела в