"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

Избитая девушка вздрогнула, когда тонкий, изящный палец коснулся её щеки. Айлин провела им по коже с какой‑то ненормальной нежностью, будто гладила любимого котёнка, а потом заботливо заправила выбившуюся прядь волос ей за ухо. Пленница замерла, не сводя с неё глаз, словно пыталась разгадать, что скрывается за этой пугающей мягкостью.

— Симпатичная, — негромко сказала Айлин, выпрямляясь. — Мальчикам понравится. Впрочем, им важно совсем другое.

Она отступила на шаг, и король вдруг громко рассмеялся — смех его раскатился по залу, как грохот обвала. Айлин на секунду нахмурилась, глядя на свою руку: изящный пальчик был испачкан кровью.

— Эй, ты, — окликнула она ближайшего стража.

Юноша покраснел, будто его поймали за чем‑то постыдным, но послушно шагнул вперёд. Айлин спокойно вытерла испачканную руку о его рубашку. Король снова расхохотался.

— Эшлин, ты слышал мою возлюбленную, — отрезал Григориан, притянул к себе Айлин и, не оглядываясь, покинул обеденный зал.

За ними потянулись и стражи, уводя с собой пленницу. В зале осталась только королева. Запах крови теперь казался особенно резким, въедался в ноздри, вытесняя все остальные запахи. О еде не могло быть и речи. Эриэлла поднялась, стараясь не выдать дрожи в коленях, и направилась к выходу. Ей нужно было скорее вернуться к сыну — туда, где ещё оставалось хоть что‑то настоящее.

За окнами уже царила осень — холодная, неприветливая, с ветром, который пробирался сквозь щели и заставлял вздрагивать даже самых стойких. Во дворце было прохладно, и многие, чтобы уберечься от сквозняков, носили ажурные шали — последний писк моды, вязанные руками искусных мастериц. Такая шаль согревала и плечи королевы — подарок сына на день рождения. Интересно, помнил ли его величество, что у его супруги был день рождения всего неделю назад? Она не ждала ни балов, ни пышных торжеств. Хотя бы простого «с днём рождения» хватило бы… Но на что она ещё надеялась? На какую‑то крупицу тепла в этом ледяном дворце?

Шаль сползла с одного плеча. Эриэлла резко накинула её обратно, и от этого резкого движения тонкая ткань зацепилась за серьгу в ухе. Сжав губы, королева попыталась распутать узел, но пальцы не слушались, а шаль только сильнее затягивалась. В коридоре не было ни души — служанку она сама отослала в комнату. Ничего не оставалось, кроме как снять серьгу и уже так расправить ткань.

За следующим поворотом донеслись мужские крики и какая‑то суетливая возня. Любопытство оказалось сильнее осторожности: королева выглянула из‑за угла, а потом и вовсе вышла на открытое пространство. Командующий Эшлин орал на застывших стражей, те стояли, понуро склонив головы. А у их ног лежала пленница.

Мёртвая.

Из разорванного горла вытекала тёмно‑алая кровь, собираясь в большую лужу, которая медленно ползла вперёд — уже почти дотянулась до туфель королевы. Как такое могло случиться? Вряд ли это сделали стражи. Неужели она сама? Но чем? У неё ведь ничего не было…

Эриэлла неотрывно смотрела на тело. Медленно, будто боясь спугнуть какой‑то важный смысл, она обвела взглядом каждую черту, каждую ссадину, каждую тень на лице девушки. Сильная. Выбрала смерть, но не сломалась. Рука умершей была чуть протянута в сторону королевы — словно просила о помощи, которую уже невозможно было дать.

И тут взгляд Эриэллы зацепился за маленький предмет у стены, совсем рядом с рукой девушки.

«Это же…» — мелькнула мысль, острая и внезапная, как укол.

Не отдавая себе отчёта, королева присела рядом.

Эшлин резко обернулся.

— Ваше величество? Что вы здесь делаете? — в его голосе звучало не столько беспокойство, сколько раздражение.

— Всего лишь проходила мимо, — ответила она как можно холоднее, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Что там? Что у вас в руках? — рука командующего легла на рукоять меча.

Королева встала и презрительно хмыкнула. Никто больше не считался с ней. Все эти люди с радостью преклонялись перед Айлин, а её, законную королеву, игнорировали и презирали лишь за то, что она потеряла расположение короля.

— Расслабьтесь, командующий Эшлин. Я просто обронила серьгу, — она раскрыла ладонь, показывая окровавленное украшение.

Мужчина скользнул взглядом по её ушам — и правда, одной серьги не было. Он убрал руку с меча и чуть расслабился.

— Наверное, стоит отдать её слугам, чтобы хорошенько почистили, — буркнул он.

— Не стоит, — резко оборвала его Эриэлла. — Не желаю носить то, что побывало рядом с трупом.

С этими словами она сняла и вторую серьгу, подошла к окну и швырнула обе в сад. Под окнами как раз росли густые заросли дикого шиповника — колючие, непроходимые. Никто, даже при большом желании, не полезет туда за этими безделушками.

Бросив последний взгляд на мёртвую девушку, королева ушла. Внешне она оставалась невозмутимой, но внутри у неё всё клокотало, смешиваясь в какой‑то безумный вихрь. Было ли это совпадением? Или в этом кровавом спектакле скрывался какой‑то иной смысл, который она пока не могла разглядеть?

***

Повелительница сидела на стоге сена, подставив лицо прохладному ветру, и наблюдала за Чоксо. Тот возился с лошадьми — и в эти минуты весь его привычный суровый облик будто растворялся без следа. Серьёзный, собранный, почти неприступный мужчина преображался: движения становились мягче, голос — тише, а в глазах загорался тот особенный свет, который бывает только у людей, искренне привязанных к животным. Он старательно делал вид, что не замечает двух любопытных мордашек, выглядывавших из‑за угла конюшни, — маленьких племянников, сыновей Сейры. Те таращились во все глаза, стараясь не шуметь, и были куда больше похожи на мать, чем на отца.

Анна невольно улыбнулась, а потом взгляд её снова стал задумчивым. Мысли скользнули к тому, что жило теперь