Александр Трубников - Меченый Маршал

Они помогали бедным. Славную смерть предпочитали постыдной жизни. Орден разделялся на четыре степени, по времени вступления, причем одна степень отделялась от другой так строго, что высшие через соприкосновение с низшими становились нечистыми.

Ессеям, особенно глубоко изучившим Святое Писание и приготовленным особыми аскетическими очищениями, приписывали дар предсказывать будущее. Ессеи учили, что душа состоит из тончайшего эфира и заключена в тело, как в темницу, из которой после смерти человека улетает на небо. Для праведной души место вечной жизни — в блаженных полях по ту сторону океана, а злые души вечно мучатся в холоде и мраке. Ессеи верили в предопределение. Мало того. Среди первых последователей Иисуса Христа было много ессеев. И еще они имели сношения с жрецами Египта, той самой Черной Страны из письма.

— Так значит все это правда, Иисус был обычным человеком и не воскресал? И мало того, даже имел ребенка? — тихо спроси Дмитрий.

— Для истинной веры, — очень серьезно ответил де Фо, — не требуется чудес. Доказательств того, что Господь существует и так более чем достаточно. Распятие и воскресение, это красивая легенда, которая стала былью потому, что в нее искренне верит весь христианский мир. Не это важно. Важно то, что ессеи отдавали египетским жрецам тела пророков, которых те мумифицировали и сохраняли. Мы нашли этому множество подтверждений. И среди прочих они хранят тело Иисуса Христа.

Сам понимаешь, что желающих воспользоваться этим знанием в мире более чем достаточно. Мусульманские властители, германские императоры, еретики-катары, стоит им прознать об этом, сделают его многострадальное тело знаменем новой кровавой войны за передел мира. Поэтому Дом Скриптория стоит на страже. Мы копим знания, и ищем то, что не должно быть достоянием толпы.

Во время походов в Египет короля Людовика Святого, после взятия Дамиетты, братья, которые сопровождали в походе французского короля, смогли связаться со жрецами, которые сохранились в долине Нила, несмотря на то, что их народ давно исчез с лица земли. Жрецы, как выяснилось, обладают тем, что нам нужно, но требуют особый знак, который дает доступ к тайне. Поиск этого знака — главная задача Дома Скриптория.

Дмитрий вынырнул из воспоминаний и вернулся к реалиям сегодняшнего дня. Перемирие, заключенное с мамелюками, давало возможность передвигаться коротким маршрутом, минуя восточный берег Мертвого моря, но христианским воинам с оружием в руках, даже тем, кто имел пропуск с печатью самого султана, запрещалось приближаться к Иерусалиму.

Отряд оставил в стороне Иерусалим, и двигался по дороге, ведущей в Яффу. До Аскалона, куда должна была прибыть орденская галера, оставалось три дня пути.

Взлетно-посадочная полоса начиналась у самой береговой черты, так что из бокового иллюминатора чудилось, что самолет садится прямо в море. Лишь в самый последний момент, когда казалось, будто сейчас они плюхнутся в воду, из-под крыла выскакивала спасительная земная твердь. Дима, не отрывая взгляд от иллюминатора, перевел дух, и в который раз ощупал во внутреннем кармане куртки новый болгарский паспорт. Несмотря на то, что он был заинструктирован своими более опытными товарищами — Сергей-Вованом и Франческо, почти что до потери пульса, он, впервые в жизни путешествуя по поддельным документам, ощутимо мандражировал.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он вспоминал последние напутствия, которые получил от Сергей-Вована перед самым отлетом.

«Ты, Димон, короче — говорил он — в отели со звездами не лезь. Возьми по дороге между Ларнакой и Лимассолом какой-нибудь частный „Зеос аппартмент“, а когда будешь границу проходить, то в анкете пропиши пятизвездочный „Фор Сизон“. Киприоты, мля, своих постояльцев в мелких апартаментах на учет не ставят. Поэтому, даже если кто-то прознает, что ты на Кипр прилетел, и на хвост упадет, то хрен тебя найдет через тамошнюю полицию. Мы таким макаром там раньше после дел отсиживались».

«К этому всему — добавил Франческо — сразу же, как устроишься, купи местную связь: телефон и стартовый пакет. Номера в записной книжке телефона не храни, старайся запомнить, а если памяти не доверяешь, то только на компьютере в зашифрованном виде. До того, как все соберутся, в Тродос сам не суйся, и ничего не пытайся узнать. Короче, веди себя, как обычный турист».

«И потерпишь без своих игрушек — завершила инструктаж до тошноты чопорная и деловитая Сельви, которую после заключения „сексуальной конвенции“, нельзя было узнать — отсканированные рукописи из константинопольского командорства я тебе потом привезу».

Оторвавшись от воспоминаний, Дима покинул самолет. Чтобы расслабиться перед пограничным контролем Дима, как учили, выпил еще в полете грамм двести джину. Методика оказалась действенной. Болгарский паспорт у чиновников никаких подозрений не вызвал, с визой все также было в порядке, и проверка по базе Интерпола результата не принесла. На вопрос о цели приезда Дима ответил важно: «Дайвинг» — после чего был запущен внутрь страны.

Таможенного досмотра на въезде здесь не было и в помине, так что, до стоянки такси он добрался беспрепятственно, обменяв по дороге пару сотен евро на местные фунты.

Фраза: «Лимассол роад, Зеос апартмент», — вызвала у местного таксиста самый настоящий столбняк. Он трижды связывался по радио с диспетчером, и что-то там выяснял. Наконец, видимо осмыслив маршрут, он, неодобрительно поглядывая на Диму, вцепился в руль, и надавил на газ.

Левостороннее движение поначалу пугало — Диме все время казалось, что они едут по встречной полосе. Но через несколько минут он привык, тем более что они выехали на отличное восьмирядное шоссе, которое соединяло аэропорт Ларнаки с Лимассолом.

Максимальная разрешенная скорость здесь была сто километров в час, а водитель соблюдал правила движения с несгибаемостью московского пенсионера, так что после постоянных гонок с Сергей-Вованом за рулем, Диме казалось, что они стоят на месте. Слева виднелись невысокие холмы, сквозь которые время от времени проблескивало море. Справа надвигался большой горный массив, судя по всему, тот самый Тродос, о котором ему предстояло на время забыть.