Роберт Черрит - Наследник дракона

Он принялся, как бы не замечая пленника, рассуждать вслух:

– Нет, коварство не его стезя. Фридрих – воин. Вряд ли он станет заниматься мелкими плутнями… – Затем, стараясь вызвать Фридриха на откровенность, обратился к нему: – Твоя двоюродная сестрица направила диверсантов, которые должны были вывести из строя мои звездные прыгуны. Это во время перемирия!.. На четырех звездолетах были взорваны баки с жидким гелием, на двух других оказались поврежденными устройства, сворачивающие и раскрывающие паруса во время подзарядки. Больше других пострадал седьмой корабль. Не могу взять в толк, как агентам удалось добраться до машинного отделения? Этот, последний, пришлось отбуксировать на шестую планету, где его поставили в док. Все остальные можно отремонтировать и в открытом пространстве. Все захваченные шпионы сознательно шли на смерть – это мне понятно. У них работа такая, но неужели Катрин решила пожертвовать собственным братом, чтобы только самой остаться в целости и сохранности на Таркарде?

– Пойди и спроси ее, Теодор, – ответил Фредерик. – Не надо играть со мной в прятки. Я не такой простак, чтобы клюнуть на твою наживку… То, что ты сообщил мне насчет своих звездолетов, внушает оптимизм. А насчет того, что ребята из спецотряда рисковали своими жизнями, а мы, мол, по глупости решились на вылазку, ты глубоко ошибаешься. Мы все сознательно пошли в бой – заруби это у себя на носу, маленький принц. Что касается политиков… Ты, Теодор, еще молод и дальше рубки боевого робота ничего не видишь. И вряд ли когда твой кругозор расширится. У политиков своя работа – грязная, должен согласиться с тобой, а у нас, вояк, своя. Тебе это неприятно слышать – человеку с таким самомнением всегда невыносимо узнать, что его обвели вокруг пальца, но что есть, то есть. Я с самого начала был в курсе всех планов Катрин. В рейд со мной пошли исключительно добровольцы. Весь полк, как один, высказался за то, чтобы вмазать вам хорошенько, драки вы недорезанные. Ишь ты, самурай вонючий, размахался пистолетом. Выстрелить слабо?

Теодор вскинул пистолет, не целясь, нажал на спусковой крючок. В комнате грохнуло так, что он невольно вздрогнул.

Пуля попала в голову герцогу – его резко отбросило назад.

Фридрих растянулся на полу. Руками, стянутыми металлическими браслетами, неловко прикрыл рану, по пальцам тут же весело заструилась кровь.

Теодор сделал полшага в его сторону, замер. Внизу живота что-то увесисто потянуло вниз, рот мгновенно набился слюной. Он уже совсем было решился сплюнуть на пол, но вовремя остановил себя. Хватит истерик! Возьми себя в руки, ты, драк недорезанный! Нюни распустил… Провели тебя соседи, теперь, значит, можно людей стрелять? Вроде дышит…

Между тем кровь уже обильным потоком заливала антикварный ковер.

В комнату вбежала стража. Каждый охранник действовал согласно инструкции – мгновенно изучил свой сектор пространства. Вроде бы никакой угрозы принцу. Сам он застыл над распростертым телом лиранца, доставленного на допрос. Ухлопал врага? Правильно сделал. Трое охранников уже начали прилаживать под Фридриха карабины, чтобы на них вынести тело.

– Отставить! – коротко распорядился принц. – Доктора! Немедленно!..

Он подождал и, заметив, что один из стражей вразвалочку направился к дверям, рявкнул:

– Бего-ом!..

Два охранника стремглав помчались за врачом. Тот явился тут же – видно, дежурил поблизости. Кивком Теодор указал ему на распростертое тело. Прошло несколько томительных минут. Наконец доктор поднялся.

– Его надо немедленно доставить в стационар, здесь я больше ничем помочь не могу.

– Как он? – сухо спросил принц и бросил взгляд на врача.

Тот неожиданно изменился в лице и отшатнулся.

Будда, прости меня, что же у меня за вид, если нормальные люди одного моего взгляда пугаются.

– Что вы можете сказать, доктор-сан?

– Жить будет, – ответил тот. – Хотя он, может, потом пожалеет об этом. Я пока не могу сказать ничего определенного – что там у него с мозгами, какие области задеты…

– Понимаю. Домо оригато, доктор-сан.

Человек в белом халате отвесил поклон и оставил комнату. Трое охранников на карабинах вынесли раненого. Когда Теодор остался один, его неожиданно пронзило воспоминание. Он даже от вскрика не удержался.

– Око! – вот что он сказал.

Это была древняя германская легенда – вернее, отрывок из нее. В нем рассказывалось о том, как Вотан, верховный бог древних германцев, обменял один свой глаз на мудрость. О, это была удивительная сделка – наполовину потеряв способность обозревать внешний мир, Вотан смог теперь заглянуть в суть вещей, в души живых существ, проникнуть в любую тайну.

– Я обещаю, Фридрих Штайнер, – вслух сказал он, – что о тебе будут хорошо заботиться. Я благодарен за то, что ты открыл мне глаза. Этого дорогого стоит…

Он долго стоял над лужей крови – она темнела и творожилась на глазах. Жуткое зеркало, но лучше, преодолев страх, смело посмотреться в него, чем без конца отводить глаза.

Ты прав, герцог, пока я не более чем бусо-сенши. Этого, оказывается, так мало для Синдиката. Благодаря тебе я прозрел. Исполнить долг – это полдела. Надо еще добиться победы, а без мудрости этого не исполнишь. Спасибо, Фридрих.

Заповедник Канжиянкин

Дебер-Сити

Бенджамен

Военный округ Бенджамен

Синдикат Дракона

10 января 3030 года

– Пойдем прогуляемся, сестричка! – поднявшись из кресла, окликнул Констанцию Теодор.

Он добрался до края зеленой лужайки, врезанной в редкий ухоженный лес, поглядел вверх, на кроны тенистых деревьев. Констанция со своего места наблюдала за принцем. Лицо Теодора прояснилось. Мрачное настроение, которое одолевало его после приезда в заповедник, сегодня сменилось любопытствующим, охочим до жизни взглядом. Сегодня пришел приказ Координатора, отстраняющий Теодора от командования Легионом Веги.

Это известие и Констанции принесло облегчение. Она порадовалась за брата. Правда, ничем своих чувств не выдала – на встречу с Теодором она явилась как глава Ордена Пяти Колонн, ее сопровождали полдюжины адептов. Сегодня Констанция позволила себе скинуть официальное кимоно шафранного цвета, теперь на ней было алое платье с вышитыми на нем золотыми птичками. Она поднялась с раздвижного кресла, подошла к Теодору поближе.

Хвала тебе, Будда, что сохранил его в трудах и сражениях! Выражение несколько высокопарное, но Констанция ничуть не пожалела об этом. Вон какой шрам рассекает правую сторону лба от виска до брови. Теодор ни разу в своих письмах не упоминал о тяготах войны, о полученных ранах. Теперь Хранительница сама убедилась – братишке пришлось побывать в серьезных переделках. Томое во время коротких встреч с родственницей, когда привезла, а потом навещала детей на упрятанной в тайном месте вилле, где Хохиро и Оми жили под присмотром монахов ордена, тоже помалкивала о тех трудностях и опасностях, которые выпали на долю мужа на Марфике и Веге.