"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

Ровно в полдень собрание началось.

— Добро пожаловать в Иррилию, дамы и господа, — произнесла Анна, и её голос, хоть и звучал спокойно, разнёсся по залу с неожиданной силой, будто даже воздух здесь был настроен на её интонации. — Надеюсь, ваше пребывание не будет ничем омрачено. На правах хозяйки передаю ведущее слово инициатору этой встречи — королю Каурии Альдеру Кар Тор Фирху.

С этими словами она присела на отведённое ей место — с достоинством человека, который знает цену каждому жесту.

Король Каурии недовольно поджал губы. Поднявшись, он вышел вперёд, чтобы все присутствующие смогли его видеть. В его осанке читалась не столько уверенность, сколько желание её продемонстрировать.

— Рад видеть всех сегодня, — начал он, и фраза прозвучала скорее как формальность, чем как искреннее приветствие. — Граф Арма — мой полномочный представитель. Он будет выступать от моего имени.

Место короля занял высокий, худощавый мужчина в очках. Его руки слегка дрожали, когда он сжимал в пальцах стопку бумаг. Он громко сглотнул, поднял глаза на Анну, тут же вздрогнул, будто наткнулся на что‑то острое, и снова опустил взгляд в пол. «Не лучшего представителя выбрал себе король Каурии», — мелькнуло в мыслях у многих.

— С вашего позволения, я начну, — наконец собрался с силами граф Арма, и в его голосе прозвучала не властность, а отчаянная попытка её изобразить. — Главный вопрос на повестке дня — правомерность действий Анны Баладжар, Повелительницы Аркахаллы, тагира Варгалы, именуемой в народе Белой Волчицей.

Граф замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой. Король Каурии обвёл собравшихся взглядом, будто ожидая, что сейчас все разом вскочат и обрушат на Анну поток обвинений. Но должного эффекта не вышло. Большинство правителей смотрели на него хмуро, а некоторые — с откровенным недовольством, словно им было неприятно участвовать в этом спектакле.

— В чём именно, по вашему мнению, заключаются нарушения Повелительницы? — подал голос царь Эрадаса, и в его тоне не было ни враждебности, ни поддержки — лишь сухое желание разобраться.

— Нарушение границ Астарина и вмешательство в дела чужого государства, — отчеканил граф Арма, будто повторял заученный урок.

— Насколько мне известно, это именно Астарин объявил Аркахалле войну, — не смогла промолчать королева Фринстана, и её голос прозвучал не как выкрик, а как холодный, точный удар. — К тому же, вы принимали в этом непосредственное участие. Разве нет?

Король Каурии метнул на неё злой взгляд, в котором вспыхнула не столько обида, сколько досада — он не любил, когда его планы так бесцеремонно вытаскивали на свет.

— Где доказательства? — рявкнул он, не дав своему представителю и слова вставить.

— Позвольте прояснить, — со своего места поднялся регент Левинии лорд Эйнод. Его движения были неторопливыми, уверенными, будто он заранее знал, что каждое слово будет услышано. — После смерти короля трон Левинии временно оказался под властью его племянника Греша Анирьера. Он требовал выдать вдовствующую королеву Тамишу Анирьер и её детей, которые на тот момент пребывали на территории Аркахаллы, запросив там убежище. Именно Тамишу Анирьер обвиняли в смерти короля — что впоследствии оказалось неправдой. На отказ Повелительницы выдать вдовствующую королеву и детей Греш Анирьер объявил Аркахалле войну, заручившись поддержкой короля Астарина. Григориан Лиффинстен обманом заставил Греша Анирьера подписать документ, в котором говорилось, что он передаёт все права на Левинию Астарину. Тогда войска Астарина заняли столицу Левинии.

В зале поднялся тихий гул голосов — будто ветер пробежал по сухой траве. Присутствующие начали перешёптываться, переглядываться, сверять свои воспоминания с тем, что только что услышали. Король Каурии недовольно цыкнул, словно звук мог заглушить эти голоса.

— Но сейчас трон принадлежит сыну умершего короля. А вернее говоря — вам. Как же так вышло, если Левиния была в руках Астарина? — спросил кто‑то из задних рядов, и вопрос прозвучал не как обвинение, а как искреннее недоумение.

— Повелительница Аркахаллы поддержала юного принца, — спокойно продолжил регент, не обращая внимания на провокации и не пытаясь ни оправдываться, ни нападать. — Поскольку Греш Анирьер занял трон Левинии незаконно, документ, подписанный им и королём Лиффинстеном, был недействительным. Следовательно, пребывание его войск в столице Левинии было незаконным. С поддержкой Анны Баладжар нам удалось освободить свою страну от захватчиков. Именно после этих событий Астарин объявил Аркахалле войну. Мы, будучи благодарны Повелительнице за помощь, также отправили своих людей на помощь. Командир наших войск лично видел на поле боя людей в форме войск Каурии.

Громкий хмык королевы Фринстана прозвучал в тишине особенно отчётливо. Король Каурии побагровел от злости, а его сопровождающие недовольно зароптали, будто пытались своим шумом заглушить неудобную правду.

— Не хотите ли вы объяснить нам это? — снова подала голос королева Фринстана, и в её взгляде читался вызов, который она даже не пыталась скрыть.

— Прошу заметить, что сейчас мы рассматриваем действия Повелительницы Аркахаллы, а не Каурии, — вмешался граф Арма, приходя на помощь своему королю. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась неожиданная твёрдость. — Наша страна всего лишь откликнулась на просьбу дружественного государства.

Анна и Нина переглянулись. В этом коротком взгляде уместилось многое: удивление, лёгкая ирония и даже некое уважение. «Не такой уж он, видимо, и тюфяк, — подумала Анна. — Возможно, его не зря назначили на эту миссию».

— Допустим, — с нескрываемой насмешкой протянула королева Фринстана, растягивая слово так, будто пробовала его на вкус.

— Позвольте!.. — попытался вклиниться граф Арма, но его голос потонул в нарастающем гуле.

— Давайте всё же продолжим, — вмешался царь Эрадаса, и его спокойный, властный тон заставил зал понемногу утихнуть. — Иначе мы так до утра не закончим это… мероприятие.

Королева Фринстана скосила взгляд на будущего зятя. Эта женщина славилась своим непреклонным характером и снисходительным отношением к мужчинам — в отличие от остальных представительниц дочерей Арабы. Возможно, именно поэтому она не стала ничего отвечать царю.