Евгений Прошкин - Враг «Монолита»

— С ветеранами разговариваю по-другому, — согласился он. — Но ты не ветеран. Вот Бродяга — тот ветеран, да. А ты выскочка желторотый. Локи ошивается на вокзале, — сообщил он без паузы. — На хрен мне не сдались ваши разборки… Все, доволен? Тогда отваливай. И не забудь передать мое почтение Михал Михалычу.

Ильич отъехал назад и развернулся.

Сергей разложил на коленях карту.

— Нам в сторону градирни, это на восток, — сказал он. — Не доезжая, выйдем на нормальную дорогу.

— Ты собираешься заявиться в «Свободу»? — спросил Молот. — Тогда Барон прав: ты действительно спятил.

— Не спятил, потому что не собираюсь, — задумчиво проговорил Швед. — Ты отличишь комбез «Свободы»? Какие у них нашивки, что на башке носят?

— Отличу легко, — заверил Молот.

— Вот и славно.

Асфальтовая дорога появилась довольно скоро. Она поворачивала под прямым углом и вела к грандиозному сооружению, состоявшему из огромных бетонных полуколец, уступами спускавшихся вниз.

— Это не градирня, это какой-то Колизей… — заметил Швед.

Из-за ближнего здания торчали две трубы — одна покороче, а вторая, как казалось, прямо до неба. Внизу на маленькой площадке, как на арене, стоял старый гнилой грузовик с цистерной.

— Поехали туда, и запаркуйся за бензовозом, — велел Сергей. — Чтобы с дороги не было видно.

— Это молочная бочка, — возразил Ильич, выворачивая руль.

— Да? Ну и пес с ней. А мне вот бензовозы повсюду чудятся…

Ильич загнал «Хантер» за грузовик и поманеврировал вперед-назад, чтобы встать аккурат за бочкой.

— Дальше пешком, — объявил Швед. — СВД не забудьте.

— А канистры? — спросил Ильич. — Ведь стырят же!

— Если стырят, то вместе с машиной. Не будь таким мелочным.

— Далеко нам идти-то? — осведомился Молот.

— Идти не далеко, а вот лежать, — Сергей взглянул на небо, — придется, наверно, долго.

Он поправил на плече автомат и двинулся вверх по дороге. Ильич и Молот переглянулись у него за спиной, при этом Молот сделал какой-то жест, скорее всего обидный. Швед усмехнулся и прибавил шаг.

Поднявшись от градирни, дорога повернула влево. Бойцы шли по ней, не таясь, минут двадцать, пока впереди не показался железнодорожный переезд. С одной стороны на путях стояла пустая платформа, с другой — сгоревший пассажирский вагон и электровоз, вряд ли исправный. Дальше за ними виднелось приземистое кирпичное здание вокзала.

— И что теперь? Атакуем? — с сарказмом произнес Молот.

Сергей молча огляделся и показал пальцем вправо от дороги — туда, где стояла опора ЛЭП. Вокруг нее широко разрослись кусты, и места для снайперской лежки было навалом.

— Ждем, когда стемнеет, — сказал Швед, заползая под заросли.

Ильич и Молот обосновались рядом. Земля была устлана сухими листьями, лежать было тепло и мягко.

— И что потом? — спросил Молот. — Атакуем вокзал ночью?

— Да что же тебе все неймется-то атаковать… Лежим, наблюдаем за выходом. Когда появятся люди из «Свободы», попробуем взять «языка». Ты фильмы про войну смотрел? Хорошие, старые.

— И как ты его допрашивать собираешься?

— Желательно взять двоих или троих и сразу вычислить старшего.

— И убить?

— Нет, убить как раз не его, а другого. Сразу.

— Зачем?

— Остальных это заставит быть откровенными. Это вообще впечатляет, когда кому-то рядом с тобой дырявят башку, и тебе на лицо летят брызги крови.

— Согласен, — выдавил Молот. — Со мной такое бывало… А если враг и после этого говорить не станет?

— Тогда выколем ему глаз, — серьезно ответил Швед.

— А если все равно?..

— Выколем второй.

— А если…

— Хватит, — оборвал его Сергей. — Ты представь себя в таком положении, и все твои «если» сразу прекратятся.

— Да, наверно, — покивал Молот. — Умереть — это одно, а быть слепым в чужих руках…

— В этом вся фишка. Жизнь бывает хуже смерти, и любому человеку это можно организовать за пять минут.

— Интересные вещи рассказываешь.

— Это не я изобрел, — скромно признался Швед. — Один хороший человек научил. Вот он — реальный эксперт по томным беседам, а я так, любитель.

— Все правильно, — подал голос Ильич. — Но ведь «язык» может просто не знать того, что тебе нужно.

— Для этого есть другой «язык». Барон сказал, что у «Свободы» большой отряд, верно?

Как бы медленно время ни тянулось, но вечер все-таки наступил. Ильич успел еще раз вздремнуть, уже основательнее. Его даже приходилось пихать в бок, чтобы не храпел. В засаде переждали два коротких дождя — Ильичу это, впрочем, не помешало.

Когда окончательно стемнело, Сергей подтянул к себе винтовку, снял с прицела заглушки и вручил ее Молоту.

— Наблюдай за вокзалом.

Днем двери здания почти не закрывались, сталкеры входили и выходили постоянно — парами, поодиночке и целыми группами. Скрип железных ворот действовал на нервы страшно. Ночью эта активность поубавилась, но люди все равно продолжали ходить.

Минут через десять Молот шепотом доложил:

— Вижу тройку, все с нашивками. Это «Свобода», точно.

— Куда двигаются? — спросил Швед.

— Пока никуда. Стоят у стены, базарят.

Сергей отобрал у него винтовку. Расстояние до вокзала было не очень большим, но фонари на улице не горели, и разобрать что-либо в такой темени без прицела было невозможно.

— Трое возле окна, один в каске и один с гранатометом, — сказал Сергей. — Это они, да?

— Они, — подтвердил Молот.

— Все, теперь я понял.

Воины «Свободы» не спешили. Они продолжали стоять между дверью и окном, словно находились не в Зоне, а вышли покурить да проветриться из обычного вокзального кабака. Мимо них успело пройти несколько человек, но Швед не хотел отвлекаться. Трое — это именно то, что ему было нужно.

Наконец сталкеры закончили треп и не спеша двинулись от вокзала к железнодорожным путям.

Сергей оторвался от прицела.

— Бегать быстро умеем? — Он перевел взгляд с Молота на Ильича. — Быстро и тихо, на полусогнутых. Ветка под ногой треснет — убью.

— Откуда здесь ветка… — пробубнил Ильич и оглушительно зашуршал кустами.

Все трое замерли, не дыша. Швед погрозил Ильичу кулаком и медленно пополз из-под зарослей. Оказавшись на воле, они пригнулись и понеслись вдоль полотна вправо, наперерез сталкерам. Те уже перебрались через рельсы и, подсвечивая фонариками, уходили куда-то в ночь. Сергей со спутниками продолжал бежать в прежнем направлении, пока не оказался за спиной у противника. Сталкеры, переговариваясь, спускались вниз, в беспроглядную темень, где по тяжелому запаху угадывалось болото или давно затопленная равнина.