Марик Лернер - Дорога на Землю

Я подождал, пока он уйдет подальше, зашел в соседнее помещение, завернул за штабель ящиков и присел, протягивая руку. Игорь появился, как всегда, ниоткуда, солидно пожал ладонь и уселся на стоявший прямо на дороге ящик. Совсем он не был похож на домовых. Никакой шерсти, по которой хочется погладить, умиляясь. Вполне человеческий вид, как у ребенка лет девяти, только голова лысая абсолютно и глаза совсем не детские. Одет он всегда в кепку и в сшитый по заказу комбинезон — и непременно из «Ткани». Что-что, а ценит он себя весьма высоко. Ноги, кстати, босые. Предлагал я ему сделать обувь — отказывается. По некоторым местам, говорит, лучше ходить, чувствуя пол. Вот где такие места — не представляю. Пол в подземелье каменный, разве что в каких-то вентиляционных трубах. Пальцы у него на ногах ненормально длинные, почти как у обезьяны, и, похоже, способны хвататься за выступы. На поясе всегда висят какие-то инструменты, большинство из которых сам Игорь и делал, только парочку по его чертежам, следуя объяснениям, пришлось варганить в мастерских. А для чего они нужны, он не объясняет. И никто толком не понимает. Отдельные функции вроде известны, но вместе ерунда какая-то.

Кто бы мне еще сумел объяснить, откуда я всегда знаю, где его найти и как он меня зовет. Общаться с остальными Игорь категорически не желает, делая исключение только для Летчика, в его клоунском обличье. Казалось бы, должен, наоборот, плевать на него свысока, все-таки странноватый тип Летчик. А они оживленно общаются, правда, о чем, оба помалкивают. Я подозреваю, что просто нашли друг друга два одиночества. Хочется побеседовать на равных, не строя из себя незаменимую личность.

— Ешь, — сказал он мне, протягивая лепешку с мясом.

— Вроде это моя обязанность — тебя кормить, — с благодарностью принимая еду, сказал я. — Где ты хоть готовишь? Давно подозреваю, что есть помещения, о которых мне неизвестно.

— Ничего, — серьезно отвечает, — не обеднею, — так и не ответив, где у него кухня располагается. — Таскают мне и без тебя вполне достаточно. Удивляются зачем, но оставляют в шкафчике. А если уж очень понадобится, — без улыбки сообщил, — так я и со склада могу взять. Совсем не сложно. Хотя, должен сказать, хозяин из тебя паршивый. Твое место здесь, а тебя вечно нет.

— Да зачем я тебе? — удивился я, чуть не подавившись. — Сам все делаешь, порядок поддерживаешь, меня не спрашиваешь, что требуется, а что нет, да и знаешь лучше меня, что нужно. Даже вон инструменты свои сам сделал, а я понятия не имею, для чего они предназначены.

— Хозяин не должен понимать, хозяин должен быть, — невразумительно ответил Игорь.

— Объясни, — попросил я. — Никогда не имел дело с таким, как ты, раньше. Тебе что-то нужно? Ну мое постоянное присутствие, например… Может, ты эмоциями какими кормишься или тебе просто тепло необходимо? Нам, оборотням, когда настроение плохое, очень контакт помогает. Такой общий эмоциональный фон. И общий запах стаи тоже. Мне всегда проще понять, кто болен, а кто просто не в настроении, когда рядом.

— Нас когда-то сделали обоих, — помолчав, сказал Игорь. — Только есть большая разница. То, что можно назвать свободой воли. Ты способен плюнуть на все и уйти в другое место. Мне это не дано. Я как бы приставка к механизмам — живая, думающая, но неспособная что-то изменить. Вроде этих ваших компьютеров. Мало того, еще и бессмертная приставка. Это тело может умереть, но знания сохранятся, если у меня будет потомок. Все, что я знаю, перейдет к нему. Когда-то была поставлена задача обеспечить вас ремонтником — ее и выполнили. Тот, кто меня создал, был гений, но он давно в пыль превратился, а я все тот же. Непорядок в подземелье я ощущаю практически как неудобство телесное. Ты ж не будешь ходить с натертой ногой? Или ботинок снимешь, или хотя бы пластырь налепишь. Вот и я исправляю неполадки. Что-то умудрились вбить мне в мозги, что изменить нельзя. Я ведь не получил… хм… воспитания, родился уже практически копией Игоря-оригинала, получив его память и навыки. Поэтому я должен работать в постоянной связке с хозяином. Я поддерживаю все в порядке, он меня кормит… хм… развлекает и снабжает необходимыми для работы материалами. Не могут несколько… хм… разумных способных от меня что-то требовать. У каждого свое понятие, что важнее, вот и придумали такое… хм… закрепление. От крови кого я родился — на того и срабатывает. Собственно, сам прекрасно знаешь. Это необратимо. Я, конечно, могу сменить хозяина (в случае его естественной смерти, например), но только на ближайшего родственника. И никак иначе. Нравится тебе или нет, но ты теперь привязан к этому подземелью точно так же, как я. Во всяком случае… хм… пока твои дети не подрастут достаточно.

— Это как у новорожденных животных? Будут бегать за первым увиденным и даже своими сородичами интересоваться не станут? — уточнил я.

— Ну, — засмеявшись, ответил Игорь, — в сексуальном смысле можешь не волноваться. Приставать не буду. У меня совсем другой способ размножения. Но да, достаточно близко.

Кстати, я все-таки в некоторых отношениях не Игорь-оригинал. Совершенно непроизвольно набрался от тебя некоторых вещей. Это специально было сделано, чтобы развитие продолжалось. Хозяева изменяются со временем, жизнь тоже, надо быть в курсе происходящего, ведь изменения появляются не только в новых механизмах… В старые времена хозяин непременно был прекрасный специалист, — вслух не прозвучало, но смысл был достаточно понятен: «в отличие от тебя», — способный научить новым методикам и пояснить непонятное, Ну и чтобы какую глупость не сделать, да и общаться проще. Вот вы заметили, что буквы теперь не такие, — это прокол. Нам не положено светиться. Не то чтобы запрет существовал, но не принято. В старые времена работающие в таких местах люди нас, искусственно выведенных, не любили, могли без всякой причины гадость сделать, а мы считались имуществом, собственного юридического статуса не имели. Вот и старались лишний раз на глаза не попадаться. Потом, после Большой Войны, выжившие ходили искать полезные Вещи и не постеснялись бы стрелять по таким, как я, или пытать, чтобы выяснить, где сокровища спрятаны.

Он даже и не подумал улыбнуться, подчеркивая полное отсутствие такого в подземелье. Вполне серьезно говорил.

— Всегда лучше уж быть незаметными. Часть информации снимается из памяти в момент, когда кровь пьют. Поэтому и нельзя просто донорскую взять. Требуется от живого и добровольно дающего. И некоторые особенности твоего организма я тоже усвоил.

— Как вампиры?

— Механизм практически один и тот же, — подтвердил Игорь. — Просто попытались сделать не техника, а универсального солдата. Зачем стараться и выдумывать, когда уже есть неплохой результат.