Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе
Если уж быть честным с самим собой, он хотел сегодня напиться до беспамятства, и плевать на работу, на свою жизнь, да и вообще на все. Парень старался казаться сильным, но душа обливалась слезами.
Он прикрыл глаза. Там, в темноте, пылал огромный костер и ярким факелом горело тело девушки, в которую он влюбился. И ему было все равно, кто она, человек или вампир. Леня часто подтрунивал над ней, называя Марго, а она бесилась, надувала губки и складывала руки на груди. Маргарет была старше практически в три раза, но его не волновало даже то, что она бессмертна.
Вообще ему попадалось не так много женщин, в которых бы он влюблялся. Точнее, за свои двадцать восемь лет Леня еще не встретил ту, с кем хотелось бы прожить жизнь. Но это все было до нее, до той, которой больше нет. А они ведь договаривались в эти выходные поехать за город, он готовил для нее сюрприз.
Они встречались уже целый месяц, хотя никто не знал об их близости, только догадывались. И этот месяц он считал самым потрясающим.
Будто в насмешку в мозгу прозвучал ее нежный голос, и Леня рвано выдохнул.
Еще год назад он даже и не представлял, что переедет в столицу, и его жизнь кардинально изменится. Он работал обычным следователем в маленьком провинциальном городке, где время текло размеренно и предсказуемо. Просыпаясь утром, Леонид Морозов мог описать с точностью до минут как пройдет его день, и так оно и случалось, а теперь неизвестно, что с ним будет через час. Сверхъестественный мир захватил его и не собирался отпускать.
Он бы все отдал, чтобы вообще о нем не знать. Одинокими темными вечерами Леня иногда скучал по прежней жизни, где все так понятно и четко. А что сейчас? Он даже не уверен в себе.
В уши врезались слова песни, доносившиеся из динамиков автомагнитолы.
«Я пытаюсь разучиться дышать
Чтоб тебе хоть на минуту отдать
Того газа, что не умели ценить.
Но ты спишь и не знаешь,
Что над нами километры воды,
Что над нами бьют хвостами киты,
И кислорода не хватит на двоих
Я лежу в темноте…»
Морозов шепотом повторил за солистом и уже вдохнул, собираясь продолжить, как резкий толчок сбоку выбил из легких весь воздух, а голова ударилась о стекло с такой силой, что, кажется, черепная коробка треснула, как и автомобильное окно.
Отборный мат водителя такси зазвучал вперемешку с песней. От мгновенно вспыхнувшей боли Леня не мог даже открыть глаза. Несколько секунд он находился в сознании, а потом темнота забрала его в свои объятия. Но прежде чем отключиться от этого мира, он мог поклясться, что слышал голос Маргарет. Она что-то кричала ему, но разобрать слова не получалось. Парень пытался цепляться за ее голос, но боль была такой невыносимой, что он сдался.
***
Оля сидела на полу, спиной опершись о диван, а в руках держала записку. Она все еще не верила в то, что маг убил голема. Неужели этим он решил показать, что не шутит? Впрочем, это так типично для него: сперва подарил ей «отца» и давно позабытое чувство, а потом его забрал. Многие бы сказали: «Ну и что? Это ведь не твой настоящий отец, просто очень удачная пародия, а ты убиваешься сидишь», и, возможно, она бы это приняла. Только вот чувство мимолетного счастья от обретения родителя никак не хотело покидать ее. Хотя, с другой стороны, даже хорошо, что маг забрал свой подарок, лишив его существования: ей теперь не нужно никому ничего объяснять, и гневные речи Скоблева о том, что она подвергла себя опасности, обойдут стороной.
Оля посмотрела на кучку вещей на полу. Теперь эта одежда никому не нужна. Девушка скомкала в кулаке лист бумаги, поднялась на ноги, вытирая соленые слезы, подхватила вещи и пошла на кухню, чтобы их выбросить. Перед мусорной корзиной она на секунду замялась. Глянула на одежду в своих руках, и неожиданно чувство потери стала затмевать злость. Она была такой неистовой и сильной, что удержать ее в себе не получалось. Ужасно захотелось убрать с лица Земли этого чертового мага, чтобы он больше никому не причинил боли.
Оля со злостью швырнула вещи в мусорную корзину и целенаправленно пошла в гостиную, где на полке лежал гримуар. Казалось, ее что-то вело, девушка была настолько уверена в своих действиях, словно уже не раз это делала. Схватив книгу, она почувствовала, как внутри разливается тепло и решимость.
Подойдя к креслу и удобно на нем расположившись, Оля перевернула черную обложку. Ее взору открылась пожелтевшая страница с текстом, который она сейчас могла читать без ошибок и остановок, будто учила этот язык с детства. Вспомнив, что в прочитанных заклинаниях попадалось нужное, девушка принялась переворачивать страницу за страницей.
По-хорошему, стоило сесть и найти заклятье, избавляющее от проклятия, но что-то постоянно ее от этого занятия отвлекало.
Наконец-то обнаружив искомое, от накатившей радости Оля подпрыгнула в кресле. Затем поудобнее разместила книгу на коленях и выпрямила спину. Положив ладони на подлокотники, взглядом уперлась в текст и стала произносить слова. Она читала, не отрываясь, и с каждой секундой чувствовала, как внутри растекается блаженство и легкость.
Маг хотел уничтожить ее близких и друзей? Не получится, она первая его убьет. Наложит проклятие, и тем самым сведет врага в могилу за пару дней. Он ничего не успеет ей сделать, а Рома только спасибо скажет. И почему она раньше до этого не додумалась?
С каждой секундой ее голос нарастал, в какой-то момент переходя в громкое пение. Обычный человек не разобрал бы ни слова, но Оля все прекрасно понимала.
Девушка сильнее сжала подлокотники. Она уже чувствовала, что конец близко, осталось прочитать еще несколько предложений, и все, их мучения закончатся. Но стоило дойти до последнего, решающего абзаца, Оля замолчала, словно что-то дернуло ее. Шире распахнула глаза, понимая – что-то не так. Она ведь не убийца и не может лишить человека жизни. Если довести дело до конца, то обратного пути не будет. Она перечеркнет свою жизнь, и что-то точно произойдет с ней. Но неужели ей мало имеющегося проклятия?
Тяжело задышав, девушка оглядела комнату, казавшуюся ей очень тусклой. Пару секунд назад она все видела иначе: свет был ярче, да и старые обои не такими потрепанными, как и диван. Оля чувствовала себя легкой, воздушной, а сейчас словно