Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Предстояла уборка.

Хозяин заведения не страдал честолюбием и у своего рабочего места прибрался неохотно. А вот за работниками он следил хорошо. Именно по этому что за прилавком, что в «начиночном» цеху он драл три шкуры, штрафовал, а вот у своего рабочего места, у печей, иной раз подмести ленился.

Через полтора часа, ближе к обеду, когда «хлебная» смена была закончена, паренек снял фартук, оглядел чистый стол, подметенный от муки и вымытый пол, а затем направился в сторону прилавка. Туда, где продавали хлеб и где затаривались лоточники, что с криками и присказками продавали пироги на рынке.

— Закончил, Лев Петрович, — произнес он, найдя взглядом широкоплечего хозяина лавки. — Принимать порядок будете?

Тот сидел с недовольной физиономией и жевал кусок какой-то булки.

— Еще раз так протвень поставишь — вылетишь отсюда. Понял? — рыкнул он. — На улице босоты хватает — без работника не останусь.

Парень шмыгнул носом кивнул.

Здоровяк поднялся, прошел к печам и вернулся с подносом слегка подгоревших пирогов. С швом на боку. Тех самых, что по неосторожности оказались на грязном полу.

— Твоя плата на сегодня, — буркнул он и сунул противень в руки парня. — Отмоешь потом.

Парень глянул на десяток капустных пирогов, а затем на пекаря.

— Не нравится — проваливай, — сложил на груди руки тот.

Мальчишка молча кивнул и направился в сторону своего цеха, где находилось корыто, в котором он отмывал посуду.

Пекарь же молча прошел к своему месту и уселся. Взяв недоеденную булку, он оторвал кусочек и глянул на молчавшую все это время Марфу за прилавком.

Слегка пышная девушка, в сарафане, на подвязках, что подчеркивал грудь глянула на хозяина пекарни.

— Что смотришь? — буркнул он. — Дисциплина! Все должно быть четко, правильно. А то ишь… кто в лес, кто по дрова! Еще б мне на голову противень поставил!

— Вторую неделю работает, — отозвалась девушка. — И ни одной монеты до сих пор не видел.

— И что? — хмыкнул мужик. — Я теперь каждому беспризорнику платить должен? Не наработал он на монеты. Пусть спасибо скажет, что пожрать дали.

Девушка молча отвернулась. Секунд десять он рассматривала механическую кассу перед собой, после чего произнесла:

— Зря вы так. Максимка видно, что работящий. А если уйдет? Снова учить будете заморыша какого?

— Куда он уйдет? — хмыкнул Лев Петрович. — Сирота. Взрослый больно, на паперти ему не дадут ничего. В приют сам не пойдет. Слыхал сбегал уже оттуда. А тут ему кусок хлеба. Никуда он не денеться. Завтра же прибежит…

Лев Петрович поднялся, закинул остатки булки в рот и направился в сторону печной.

— За товаром гляди. И оборванцев сразу гони, моргнуть не успеешь, они весь прилавок утащат!

* * *

Максим пролез через гнутые прутья забора, пробрался через кусты и выскочил на небольшую клумбу, что находилась возле доходного дома.

Парень осторожно, чтобы не зацепить цветов, пробрался к торцу здания и юркнул в маленький пристрой, в котором был спуск в подвал. Пробежавшись по лесенкам, он толкнул скрипучую дверь и оказался в кочегарке.

— Я дома… — произнес он, подошел к столу и вывалил из завернутой рубахи десяток пирогов.

Парень глянул на маленькое оконце, через которое пробивался луч света, потом оглядел комнатушку и тяжело вздохнул.

— Сука этот Кулебякин, — произнес он, пододвинул к себе керосинку и достал небольшую зажигалку. Поделка, из гильзы и кусочке кремния, чиркнула, выдала небольшой огонек, а спустя несколько секунд комнату осветила керосинка.

— Опять ни копейки не дал, скот такой, — проворчал парнишка. Он нагнулся и зачерпнул кружкой воды из ведра, что стояло на полу. — Я главное все по уму делал. И пироги лепил, и выставлял противни вовремя, а этот козел сам мой противень опрокинул, так еще и меня виноватым сделал.

Парень взял небольшую гнутую подставку из стальных прутков, установил ее на керосинку и поставил кружку сверху. Тут его взгляд скользнул по небольшому столику. Стол был из старых досок, всего с одной ножкой. Одной стороной он прижимался к кирпичной стене и крепился к ней парой старых ржавых уголков. На нормальный стол не было ни денег, ни места, где его разместить.

Максим протянул руку под подобие матраса из мешка и соломы, достал фотографию улыбающейся женщины и примостил у стенки. Так, чтобы было ощущение, что она на него смотрит.

— Думаю валить от него надо, — произнес парнишка и полез в единственный шкафчик в каморке. Достав оттуда мешочек, он заглянул внутрь. Тот был почти пуст. Пару щепоток сухого черного чая, не больше. — Не собирается он платить. Совсем. Только мозги пудрит. То штрафует, то вот… Брак вешает. Ладно хоть поесть дает.

Парень взял чуть-чуть чая, буквально пол щепотки, и закинул в кружку с водой, что уже грелась на керосинке.

— Керосин последний. Я завтра снова к Мальцеву пойду. У него должно скопиться работы. Может нальет баклажку, — произнес парень, взял один пирог и присел на кровать.

Максим откусил пирог и сморщился. Не смотря на то, что снаружи пирог был слегка подгорелым, внутри рядом с начинкой тесто оказалось сырым.

— Вот ведь сука… Специально что-ли? — буркнул он и глянул на фотографию. — Мам, ты глянь, что подсунул, козел!

Мальчишка тяжело вздохнул, посмотрел внутрь пирога, а после глянул на фотографию.

— Да, не ругаюсь я… — проворчал он, скинул ботинки и залез на матрас с ногами. — Обидно просто…

Парень поежился, взял один пирог и положил перед фотографией. В полной тишине, в полумраке который едва разгоняла керосиновая лампа, он откусил пирожок и принялся его жевать.

— Подсолить надо начинку лучше, — произнес он, после того как проглотил. — Пресновато…

— М-м-м-мда, — протянул Чернов, глядя на черный дым из выхлопной трубы своего старенького автомобиля. Мужчина подошел к водительскому месту и заглушил двигатель.

Достав с пассажирского сиденья саквояж и черную шляпу котелок, он захлопнул дверь и огляделся.

Просторная улица, небольшое парковочное пространство у ресторанчика и несколько автомобилей неподалеку. Понимая, что парковка скорее всего принадлежит ресторану, Чернов глянул на вывеску и задумался о необходимости поесть