Вячеслав Бакулин - S.W.A.L.K.E.R. Звезды над Зоной (сборник)

Николавна презрительно сплюнула, отвернулась и, ускрёбшись боками, протиснулась в автобус.

– Вавилычу скажу – пусть тебя на охрану поганой трубы ставит, – донеслось изнутри. – Тебе там самое место. И запах тот же.

Пупок дернулся было съязвить – да умолк… Поганая труба была местом известным. В прямом смысле поганая – тянулась она от самого Периметра за поселок к меленькой речке-вонючке, и по ней в эту речушку стекали отходы бытовой и прочей внутренней жизнедеятельности жителей поселка. Работенка считалась так себе, ни пришей ни пристебай, и почетом особым не пользовалась – кому ж охота сутки напролет нюхать редкостной мерзости амбре, от которого порой аж глаза слезились! И хотя считалась труба стратегическим объектом – как же, шпиёны, мать их, могут по ней за Периметр проникнуть! – да только средь поселковых давно уж получила название страпергической. И получить суточный наряд на ее охрану ой как не хотелось… Потому пришлось Пупку засунуть язык чуть глубже, чем обычно, и приступать к выполнению своих прямых обязанностей.

– Ладно, ладно… – забираясь в кабину, мстительно бормотал он. – Попомнишь еще, обширная ты моя… Как пить дать автобус в обратку не заведется. Погляжу, как тогда запоете.

– Ну?!.. Долго там ворчать еще будешь?.. – послышался из салона голос всеслышащей Николавны. – Извольте заводить, барин!

Пупок, решив соблюдать высокомерное, полное собственного достоинства молчание, выжал сцепление и дернул рычаг. Коробка зарычала, с трудом втыкая первую передачу, – и в унисон ей протяжно и грозно заурчало Пупково брюхо. Путь, по всему, предстоял долгий и муторный.

Первые километр-полтора дорога шла лесом. Порыкивал иногда двигатель, скрежетала коробка передач, скрипела подвеска на редких кочках, бабы в салоне терли о чем-то своем, бабском, забыв вроде бы о недавнем Пупковом позоре – словом, день налаживался. Работой своей Пупок был доволен. Обязанности просты – день через день прописано было ему гонять автобус на озеро, возить заготовительниц на рыбный промысел. Это – летом. Зимой же Пупок сам становился заготовителем, ходил так же через день в лес, таскал дрова, коих на нужды поселка требовалось не так уж и мало. Вавилыч вроде не обижал – положено было Пупку за его нехитрую работенку вещевое и продовольственное довольствие в меру потребностей, а также пять патронов в месяц наличкой. Вещевуху и продпаек он использовал по прямому назначению, а патроны копил, складывая в цинк со взрезанной наполовину крышкой, пытаясь скопить на автомат, утерянный три года назад в болоте в свой первый и последний выход в боевой дозор, и надеясь все ж хоть немного вернуть доверие начальства. Начвор Патрон Гильзыч тогда сильно осерчал и под любым видом запретил незадачливому воину приближаться к своей вотчине – складу вооружения – меньше чем на сто шагов. Правда, обещал сменить гнев на милость, если Пупок стоимость автомата возместит. Вот Пупок и копил, старался.

Меж тем дорога, вынырнув из леса, пошла по открытой местности. Автобус начало потряхивать, вместе с ним затрясло и многострадальные Пупковы внутренности, и пришлось ему от горестей своих давних вернуться к неприятностям нынешнего дня. В животе назревало. Содержимое урчало отчетливо, планомерно и обстоятельно, намереваясь всерьез и надолго вышибить донную пробку и устроить своего хозяина где-нибудь под придорожным кустом минут эдак на пятнадцать-двадцать. Да вот только – найти б еще этот кустик! Путь лежал по полю, прямо посредине огромной, тянущейся километров на пятнадцать до самого озера поляны-проплешины, и до конца маршрута зарослей у дороги не предвиделось. Это Пупок знал совершенно отчетливо, и знание это вгоняло его в тоскливую и безнадежную обреченность. Лес стоял стеной в полукилометре что справа, что слева – однако, поди, добеги. Растеряешь по дороге…

Тряска постепенно делала свое коварное дело. Уже достаточно долгое время Пупок чувствовал, как крутит что-то внизу живота, пульсируя, сжимаясь в тугой скользкий узел, причем чем дальше – тем сильнее и мучительнее. И даже вроде бы вверх поползло… Но не при женщинах же!.. Какой там авторитет – позору не оберешься!

В старинной поговорке говорится: голь на выдумки хитра! Знающий человек подметил, не иначе… Бывалый!.. Когда бунт, бессмысленный и беспощадный, охватил уже весь Пупков организм и начал подниматься к горлу – мысль! Эврика, как говаривал старик Архимед! Дрожа от предвкушения, Пупок резво принял вправо, лихо тормозя автобус, заглушил двигатель, дернул ручник и, пыхтя сквозь сжатые зубы, принялся судорожно рыться в засаленной сумке за сиденьем, где хранился ремнабор – гаечные ключи самых разных размеров, пассатижи, масленка, балонник, какие-то гайки-винты-прокладки и прочий нехитрый водительский скарб.

– Что у тебя там опять приключилось, нехристь?! – послышался из салона голос Николавны. – Вот как знала – не доедем сегодня нормально!..

– Сломался… – сдавленно прохрипел Пупок, пытаясь не выпустить наружу настойчиво толкающуюся уже куда-то в гортань революцию. – Щас… Починюсь… Поедем…

– Дверь-то из салона открой – воздухом хоть подышим!

– Нечего… Сидите, собирай вас потом, – сдерживаясь из последних сил, просипел Пупок и, подхватив два самых больших гаечных ключа, вывалился из кабины. Ага, выпусти вас… Выпустить – весь стратегический ход на корню зарубить!..

Действовать нужно было быстро – любое промедление грозило грязными штанами и полной потерей авторитета. Обстоятельства подгоняли – двигаясь быстро и точно, словно автомат, Пупок по минимальной дуге обогнул автобус, одним слитным и четким движением дернул вверх капот, ставя его на стопор, развернулся спиной к дышащему горячим металлом двигателю, одновременно спуская штаны – и бухнулся на корточки, скрываясь от посторонних взглядов из салона. И… разверзлись хляби… И качнулся горизонт, и воспарил Пупок высоко-высоко, аж до самого седьмого неба… И пушинкой себя почувствовал, легкой-легкой, сквозь струи теплого ветра несущейся и в воздушном океане кувыркающейся… Организм, избавившись от тяжкого бремени, отблагодарил сторицей. Ощущения – куда там грибкам… А может, и ну их совсем?.. Вот вроде бы и не хуже способ прибалдеть нашелся…

Однако вскоре Пупок спохватился. Пока он тут воспаряет – что там бабы-то в автобусе подумают? Пора было позаботиться об алиби, а заодно и авторитет чуток подправить.

Подхватив оба ключа, Пупок стукнул несколько раз одним о другой, извлекая серию громких металлических звуков и матюкнулся в голос:

– Ах ты ж!.. Собака серая!.. И как только двиган не заклинил! Ниче, бабы, щас все сделаем!.. Со мной не пропадете!..