Авторов Коллектив - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I (ЛП)

Пикинер опять покосился на Райнера.

Халс прокашлялся:

— Э-э… капитан…

— Вот как, я снова капитан? — протянул Райнер.

— Думаешь, ему можно доверять? — буркнул Герт.

— Я доверяю ему спасение наших шкур, — холодно ответил Павел. — Это по его части.

Райнер сердито заворчал:

— Хорошо. Я поговорю с Гутцманом. И если я свалю один, уж не обессудьте.

— Но… но нам надо убить Гутцмана, — нахмурился Карел. — Гутцман — предатель Империи.

— А кому тогда прикажешь докладывать? Шедеру? — спросила Франка.

— Шедер — предатель рода человеческого, — отрезал Герт.

Карел расстроился.

— Мы что, сначала попросим Гутцмана о помощи, а потом убьем его?

— Да уж, малый, дорожка у нас не розами усыпана, понял? — сказал Халс.

— Коли тебе не нравится, вини будущего тестя, — подхватил Павел.

— Манфред не мог предвидеть, что мы тут обнаружим, — занял оборону Карел.

— Есть способ не трогать Гутцмана. Убивать его нужно лишь в крайнем случае, так? Может, когда у него появится шанс сразиться за Империю, он еще раз подумает, прежде чем уходить? — предположил Герт.

— Ага, — оживился Павел. — Именно. Может и так получиться.

Халс кивнул Райнеру:

— Ладно, капитан. Вот вы ему и скажете о грозящей форту опасности. Идем.

— Как пожелаешь.

У главного входа в шахту царил хаос. Черные сердца почувствовали это раньше, чем увидели: колокола звонят, рога трубят, стражники выкрикивают приказы. Отряд тихо вышел из закрытого тоннеля и увидел, как из двух других тоннелей к выходу, страшно обеспокоенные, несутся рабочие с кирками на плечах. Их подгоняли стражники криками и лопатами.

— Что тут происходит? — спросил Райнер одного из солдат.

— Приказ командира Шедера. Инженеры сообщили, что нижний тоннель может в любую минуту обвалиться и шахту временно закрывают, до дальнейших распоряжений.

— Шедер, говоришь, приказал? Когда?

— Несколько минут назад, сударь. А теперь проходите.

Райнер нахмурился. Он видел, как Шедер исчез в боковом ответвлении крысиного тоннеля. Стало быть, тот выходит прямо сюда. Интересно.

В сумерках они наконец достигли форта, запыхавшись после долгого бега.

Страж ворот отсалютовал Райнеру и заступил ему путь.

— Простите, сударь, — сказал он, зажимая нос. — Но капитан Фортмундер велел, чтобы вы немедленно объяснили ему ваше отсутствие в течение всего дня.

Райнер обогнул стража.

— Мой привет капитану Фортмундеру, и передай, что зайду к нему, как только смогу.

— Может, сначала все же помоетесь? — крикнул стражник Райнеру вслед.

Райнер направился прямо к Гутцману, остальные Черные сердца последовали за ним. То и дело он оглядывался по сторонам, нет ли рядом Шедера и его людей или Молотодержцев, но те не появлялись.

У дверей на карауле стояли два воина из личной охраны Гутцмана. Они болтали друг с другом, но насторожились, когда в коридор ввалились Райнер со своим отрядом.

— Тише, господа, — сказал первый стражник, поднимая руку. — В чем дело?

Райнер отсалютовал, тяжело дыша.

— Капрал Майерлинг с рапортом, сударь. Я хочу говорить с генералом Гутцманом об опасности в шахте и предательстве в лагере.

Страж подался назад, прикрывая нос. Его напарник закашлялся.

— Вы должны соблюдать субординацию, капрал.

— Это срочно, сударь, — сказал Райнер, подобравшись. — Некогда бегать по инстанциям.

— Простите, капрал. У меня приказ…

За спиной у него распахнулась дверь, и показался Матиас.

— Что происходит, Нейхоф?.. — увидев Райнера, он умолк, потянул носом воздух и нахмурился. — Майерлинг, что вы здесь делаете? И что это так отвратно воняет?

Проигнорировав последнее замечание, Райнер произнес:

— У меня новости для генерала. А вы что здесь делаете?

— Ну, мне тут один малый доложил про всякие малоприятные вещи, и я привел его к Гутцману.

— Ну, у меня тоже история не из приятных. Не попросите его принять меня?

— Э-э… да. Попрошу. Подождите здесь.

Матиас закрыл дверь, и наступила пауза, на время которой Райнер и компания затаили дыхание. Райнер недоумевал, что могло настолько обеспокоить Матиаса, что тот внезапно утратил обычную жизнерадостность.

Через минуту Матиас появился, оставив дверь открытой.

— Хорошо, он вас примет. Остальные пусть подождут здесь. — Он показал на приемную.

Пока Матиас говорил со стражей, Райнер и его спутники прошли туда, затем Матиас жестом пригласил Райнера в кабинет генерала и сам вошел вслед за ним.

Гутцман сидел у камина в глубоком кресле, положив ноги в сапогах на решетку. Райнер салютовал, Гутцман махнул рукой в ответ:

— А, Гетцау. Вы хотели меня видеть?

— Да, сударь. Я… — Райнер застыл, сообразив, что генерал назвал его настоящее имя. — Гм…

— Полагаю, вы знаете моего гостя?

У огня стояло еще одно кресло, повернутое спинкой к Райнеру. Сидящий в нем подался вперед и оглянулся.

Это был Абель.

Райнер мысленно выругался. Чисто сработано. Впору бы аплодировать, если бы трюк не был задуман против него.

— Милорд, я не понимаю, — начал он, лихорадочно соображая. Что задумал Абель? Зачем выдавать его, если тем самым он выдаст и самого себя? Он же будет висеть на зубчатой стене прямехонко рядом с Райнером.

Гутцман фыркнул.

— Не тяните, Гетцау. Вы прекрасно все понимаете. Квартирмейстер Хальстиг мне все рассказал. Как граф Вальденхейм приказал вам убить меня. Как вы шпионили за моими офицерами, чтобы выведать мои планы. Как вы пытались завербовать Хальстига и других для участия в вашем заговоре.

— Простите, милорд? — Сердце Райнера бешено колотилось в груди. Он начинал понимать. Райнер недооценил Хальстига. Квартирмейстер был умнее, чем казался. Он нашел способ одновременно предать Райнера и обелить себя. Так он устранит Райнера, займется поручением Манфреда лично и одновременно вотрется в доверие к Гутцману.

Гутцман нахмурился.

— Вы отрицаете эти обвинения?

Райнер замялся. Можно пойти ва-банк и все отрицать или же положиться на свой дар убеждения и внушить Гутцману, что Хальстиг сфабриковал обвинения, но тогда шансы на успех будут невелики. Райнер прочистил горло.

— Я не отрицаю, что меня послал Вальденхейм, но не как убийцу. Хальстиг, я и остальные члены моего отряда получили приказ милорда Вальденхейма выяснить, кто ворует у Императора золото, а потом остановить виновных. Возможность казнить преступника не отрицалась, но и единственным предписанным способом действия она не была. Мы могли бы убедить вас…