Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин

А затем ей объяснят, что некоторые границы надо блюсти в любом состоянии, и уж тем более не творить дичь, пытаясь переспать в чужом доме с человеком, который уже уснул мирным и спокойным сном. Тем более, при свидетелях.

И уж точно — не при подругах!

— Так что мы теперь квиты! — похлопает Эрика хнычущую японку по пострадавшему месту, — А теперь идём. Парни уже собрались на совещание. Нас ждут.

— Угу…

Камень-ножницы-бумага. Вздохнув, я погладил Соню, пытающуюся устроиться на спинке дивана за моей спиной. Могучая туша кошачьего медведя была слишком велика для этого насеста, но бинтуронг, свято уверенная в том, что она стройна и невесома, по-прежнему пыталась развалиться на неудобном насесте, используя в качестве дополнительной опоры мою голову. Я не возражал, продолжая наблюдать дивный женский мир нашего странного общежития.

Норма боится Юки, лиса боится Эрики, вампиресса побаивается волка-оборотня. А что случилось-то? Никто ничего не говорит, молчат как партизаны.

— Тебе это знать не нужно, — пробормотал сидящий тут же на диване альв, уже несколько раз получивший подзатыльник хвостом от Сони. От планшета его это не отвлекло.

— А что мне нужно знать? — легко отказался я от умозрительной темы.

— Вот этот вот адрес. По нему проживает Мама Сола, один из признанных авторитетов Старого города по лечению душевных болезней, — сунули мне планшет под нос, — Гаитянка, жрец вуду, закончила в Техасе высшее образование, психология. Пятьдесят три года. Твоя цель.

— То есть, она продает свои услуги и как колдун, и как психолог? — хмыкнул я, — Люди Цурье у неё должны были уже побывать.

— Они были и ушли ни с чем, — кивнул мне подземный житель, — Мама Сола люто ненавидит «пиджаков». Они выгнали её из Америки.

— Натворила что-то серьезное? — хмыкнул я, почесывая мордочку бинтуронга.

— Когда её брали, она купала новорожденную дочь мэра в кошачьей крови, — изрёк Алебастр, — В свежей. Еще теплой. Технически, это была шоковая терапия для самой матери ребенка, страдающей от жесточайшей послеродовой депрессии, но суд не стал вникать в детали. Теперь она здесь и, судя по тому, что я уже прочитал — пользуется огромной популярностью среди бедняков. Реально помогает, хоть и не традиционными методами. Она должна что-то знать о происходящем.

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь с дивана, — Отправляюсь. А где наш босс?

— Гритт и Хатсбург в Верхнем городе. Делают вид, что будут помогать искать кардинала… если им заплатят. Люди Цурье просто делают вид, они на зарплате.

— Бедный кардинал. Всем на него насрать, кроме бога.

— Поверхностники странные. Зачем вы постоянно придумываете себе высшее существо? Это же нелепо, — осудил нас представитель самого прагматичного народа на планете.

— Потому что… — задумался уже почти вышедший из комнаты я, — Мы нуждаемся в идеале, Алебастр. В ком-то, кто был бы лучше нас, тот, кто смог бы понять нас и простить. А самим становиться такими не хочется. Мы очень мерзкие существа.

— Особенно Хатсбург, если верить Юки, — кивнул мне альв, вновь погружаясь в планшет.

Деньги, которые мы получили за морское золото, Эрика тратила как всегда — много, но с умом. Теперь у каждого члена команды было не только всё необходимое, но и желанное. У нашего отшельника целый набор гаджетов, у Широсаки полный набор инструментов и куча деталей, вампиресса обзавелась гардеробом по любую ситуацию, а мы с Марием… частично финансировали весь этот рай, оставшись с несколькими действительно хорошими костюмами, кофеваркой и парой старых кресел на вышке, где порой прятались от населения.

Также мы расширили автопарк. К «тойоте» прибавился обшарпанный скутер, на вид будто дышащий на ладан, но на самом деле довольно мощный и тихий. Его себе приватизировали женщины, хоть Хатсбург и брезговала поначалу таким непритязательным способом передвижения. Вторым в списке значился «FiatBarchetta», чьи останки Юки выкупила в порту, едва не обглодав лицо тайцу, который хотел их везти на сдачу металлолома. Пока я лежал с зарастающими дырками в ногах, японка мучила «барчетту», вернув её к полноценной жизни.

Теперь у нас был побитый жизнью, неказистый, с облупившейся краской, но, всё-таки, натуральный роадстер для быстрого перемещения по городу. И… все, кроме меня, им капитально брезговали, потому что расположенный слева руль будил у Гритта отвращение и брезгливость, а Эрика одна гоняла разве что на базар. По её словам, «приличная женщина не должна показываться в любом обществе одна, а я — очень приличная». Если, конечно, не верить подслушанным жалобам Широсаки, которая сегодня избегала сидеть. И острой пищи.

…и Хатсбург.

Роадстер был для меня слегка тесноват, но зато на нём действительно можно было спокойно колесить по городу, не слишком тратя бензин. Юки уделила повышенное внимание замкам этой небольшой машины, так что я вполне мог её оставлять без присмотра на какое-то время, не боясь, что кто-нибудь решит угнать. Для Старого города это было актуально даже если речь шла о такой непритязательной с виду тачке.

До мамы Солы ехать было изрядно. Мы жили в «приличной» части города, там, где в водопроводе есть вода, люди оплачивают счета и имеют работу. Наша жрица вуду свила себе гнездо там, где в пучине отчаяния глоток надежды может быть дороже куска еды. Пригород за рыбацкими причалами, состоящий из лачуг с мелкими огородами. Пристанище перебравшихся в город деревенских тайцев, не нашедших себе места в цивилизации. Беднота, нанимающаяся на подсобные работы, морские добытчики, все низовые профессии города.

На местном базаре чужаку рады не были совершенно, но и какой-либо агрессии я не увидел, вышагивая среди тесных рядов с барахлом и дарами местных огородов. Насколько я знал, чужаки не приезжали сюда с чем-то плохим, потому что взять с местных было нечего. Единственным богатством являлись дети, а этого добра, при таком странном желании, можно было задешево набрать в деревнях.

Здесь было жарко, душно и шумно. Звуки производили играющая ребятня, квохчущие тощие куры, собаки и, в особенности, сидящие под навесами торговки. Немногочисленные посетители этого театра бедности выглядели тут гостями, которые боятся, что их выгонят. Торговли между клиентом и хозяйкой прилавка не было, бабки и