Вячеслав Железнов - Р.А.Ц.

— У нас нет интересов за гранью общности миров Урр-Ассиаль. Вам следует остановиться.

Ланн-ликур ощутил, что падает в пропасть. Дважды до этого он был здесь — и дважды получал помощь. Всякий раз она заключалась в разном, но была неизменно верна, как гранитный утес за спиной. А теперь…

Вновь короткий непонятный обмен. Он насторожился.

— Впрочем, будущее таит весьма интересные возможности. Не тревожь события, пусть пострадавшие кланы действуют сами — но и не возлагай на них более надежд.

— Хотите сказать, они… потеряны? А Морэтанн?

— Они тоже потеряны для вас, правда, по-другому. Они скоро уйдут на собственные пути, где присоединятся к нам.

— Но…

— Не стоит беспокойства. Вот, это поможет тебе остановить людей, если те зайдут слишком далеко.

Спустя миг властитель закричал…

Когда все стихло и Зал снова опустел, одна из молчавших доселе Сот на секунду мигнула холодным черным глазом. Если бы мысль ее владельца можно было упростить в край, представив в виде человеческой речи, то получилось бы примерно следующее: 'А гонору-то, Урр-Казад! Да еще и Изначальную Речь сделали каким-то горским диалектом. Ург-Дэмор сильно удивятся, сколь просты оказались их собратья.'

В последнее время происходило много разных разговоров. События ускорялись, и лица, причастные к ним, уплотняли информационные потоки. Этот разговор также остался неперехваченным, и по той же самой причине — он состоялся посредством таких способов связи, которые не были доступны ни людям, ни эльфам.

Дракон неторопливо и со вкусом отрывал березовые щепочки от длинного прямого бревна, когда увидел в очках нечто весьма интересное. Быстрое тестирование показало зафиксированную аппаратурой неожиданно возникшую дрожь дальних гармоник нуль-поля. Он задумался. Дрожь была ничем не обусловлена, и, судя по всему, являлась искусственной. Простейшая морзянка, однако передающая непонятную белиберду. Разве что буква «Ш» повторилась три раза подряд. Та-ак…

Он подключился к главному компьютеру базы и сбросил задачу на него. Параметры… Оп! — дракон ловко прищелкнул пальцами и что-то быстро напечатал на самой большой клавиатуре. Ну конечно. По экрану пополз расшифрованный текст. Никто кроме него, адресата, не мог знать нужного пароля — а взломать шифр смог бы разве что один всем известный Очень Большой Комп лет эдак за сто. Задать программе обратную последовательность действий и сдуть пыль с ключа было минутным делом.

— Привет, папа!

— Привет. Все-таки нашла?

— Только я. Ты очень хорошо спрятался. Почему я не могу пройти?

— Потому что я поставил защиту. Не нужно тебе сюда.

— Снова возишься с людьми?

— Не только. Что Предок?

— Торчит в бункере, очередная невероятная идея. Пусти.

— Нет.

— Опасность?

— Неопределенная. Скорее да, чем нет.

— Ты же знаешь, я все равно пройду!

— Вряд ли. Я сам еле-еле передвигаюсь.

— А люди твои скачут, как белки.

— Откуда?

— Так, перехватила кое-что. Ну и шифры, папа! Пришлось скопировать комп сестренок. Не ругайся!

Дракон, как раз открывший пасть для большого загиба, поперхнулся.

— Я знала, знала! Нехорошо!

— Это серьезно. Следы оставила?

— Нет. Уверена.

— Я еще лет десять здесь буду, потом, видимо, придется обнародовать результаты.

— До-олго, мы соскучились. Как это у людей выходит — они могут, а ты нет?

— Знаешь какие они изобретательные? До этого ни один дракон не додумается. Как тогда, помнишь — тут вихревое, там эквипотенциальное… Они вывернули установку наизнанку, увеличили эффекторы в тысячу раз — но она работает. Я теперь тоже так могу, просто незачем.

— Умненькие. Ладно, будем прощаться? Кому что передать?

— Спецназеру нашему шепни, что паранойя еще ничего не значит. Она поймет.

— О-о! Папа, ты невыносим. Я тоже поняла.

— Ну и хорошо. Папа умный!

— Ага. Знай это!

С личем в команде дела пошли на удивление просто. По-видимому, встречающиеся по пути твари относились не к боевым, а к чему-то вроде научного персонала, и ни одна даже не упевала толком раскрыть пасть. Лич вовсю пользовался своей скоростью — твари порой поражались раньше, чем начинали собственную атаку. Следом за личем двигался «Богомол», периодически постреливая из разрядников, «плевок» же он не применил ни разу, просто не в кого было. Осназ следовал за ними поодаль, держась в тени и не отсвечивая, в итоге все сюрпризы доставались Мринну. Однако он не очень-то обращал на них внимание, окруженный бешено вихрящимся мерцанием нитей темного щита. В нем бесследно гасли все выпады системы защиты, от спазматических сокращений стен живого тоннеля до различных магических пакостей — разного рода молний, разноцветных сгустков, похожих на жидкий огонь, тумана, скорее всего, ядовитого, поскольку по вхождении в его остатки начинали беспокоиться уже человеческие системы контроля окружающей среды. Пару раз обжегшись о защиту лича, тоннель более не делал попыток раздавить незваных гостей, а твари и магические удары мало-помалу начинали истощаться. Стрелять пришлось лишь дважды, когда из боковых отнорков вываливались очумевшие от мора твари. На первую достало всего одной пули, а вот на вторую не хватило и пяти очередей — пули просто пропадали в мерзопакостном студенистом желе, целенаправленно подбирающемся к людям. Лич не отвлекался на происходящее в тылу, значит, опасность была невелика. В конце концов, тварь уступила живому огню — вот и пригодился оторванный от раздавленного бота баллон с огнесмесью.

Извилистые тоннели привели отряд в первую из трех больших полостей. Живой тоннель, видимо, не смог объять всю каверну природного происхождения, и сворачивался в толстенный жгут, даже скорее вал, идущий вдоль бугристой дальней стены. Дикий камень под действием неизвестной силы когда-то давно раздался в стороны, образовав пещеру в форме вытянутого эллипсоида. В центре ее находилось озеро темной воды, угрожающе-непрозрачное, холодное и глубокое. По крайней мере, сканеры не могли «пробить» его до дна, хотя видели метров через десять воды. Чем-то недобрым тянуло от неподвижной гладкой поверхности. Пол вокруг озера до самых стен каверны являлся, по сути, плавно-покатыми берегами, медленно понижаясь к центру. Стены на полтора человеческих роста щеголяли немыслимой, идеальной полировкой, а выше начиналась обыденная шероховатость изъеденного временем камня. Даже в условной картинке интегрального зрения шлемов полировка сияла и сверкала, возвращая блики лучей активной оптики. Да, приходилось применять подсветку, поскольку в этой темноте какие-либо источники излучения отсутствовали как класс — либо что-то препятствовало, поглощало весь доступный свет. Впрочем, Мринну она отнюдь не мешала — даже за полсотни метров он отлично видел жестикуляцию бойцов группы.