"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Отец брал с собой в походы, — он пожал плечами. — Пришлось быстро научиться. Не умеешь поймать и приготовить добычу — ничего сегодня не ешь.

Звучало невероятно жестоко, но Таро говорил обычным, даже слегка скучающим тоном, и я поняла, что он воспринимал все это иначе. Как необходимые уроки. Как знания и умения, без которых он не сможет выжить.

Что бы я делала сейчас, если бы много лет назад, будучи мальчишкой, Таро не провел бы в лесу несколько голодных ночей? А потом не научился бы разжигать огонь, ловить рыбу и других зверей?..

Даже без соли и без специй рыба получилась потрясающе вкусной. Лучшей едой за всю мою жизнь. Я не могла остановиться, пока не съела самый последний кусочек.

Для ночлега Таро натаскал из леса пушистых хвойных веток какого-то дерева, похожего на кипарис, и застелил ими два места напротив друг друга, по обе стороны костра. Под головы мы положили кожаные сумки, которые несли с собой. К тому моменту я так устала, что почти валилась с ног, и закрыла глаза, едва голова коснулась импровизированной подушки.

Наконец-то, я была сыта, мне было тепло и почти мягко: хвоя приятно пахла и не пропускала тянущий от земли холод. Река тихо-тихо шумела неподалеку, убаюкивая и успокаивая. Сил не было даже открыть глаза и поблагодарить Таро за ночлег. И за ужин. И за все, что он делал.

Веки отяжелили, и я мягко провалилась в сон. На самом краю сознания, на границе между правдой и вымыслом, мне привиделся пристальный взгляд Таро. Его темно-карие глаза с янтарными всполохами смотрели прямо в душу, выворачивая наизнанку нутро.

Я не могу его обманывать, поняла я в своем сне. Не могу, и никакая Кицунэ не встанет у меня на пути. Я не позволю ей причинить ему боль. Не позволю использовать меня, словно слепую овечку.

— Ты дрожишь, Йоко, — сказал Таро в моем сне, и вскоре я спиной почувствовала жар его тела и крепкое, сильное объятие рук. — О каком обмане ты говоришь? Почему снова зовешь Кицунэ?..

Но, пригревшись, я вновь заснула спокойно и крепко — впервые со дня, как очнулась в этом новом, пугающем мире.

Утром я проснулась одна.

Утром я проснулась одна, но не успела испугаться или начать переживать, потому что вскоре Таро вернулся из леса с горстью каких-то ягод. Мы позавтракали ими и остатками рыбы, я умылась в ручье, с сожалением потрогав образовавшийся на затылке колтун из волос. Кажется, придется отрезать под корень…

Я сидела у воды и все время чувствовала спиной пристальный, прожигающий насквозь взгляд жениха. Он был молчалив и сказал мне едва ли пару слов за все утро, и это не показалось бы мне странным, ведь я знала, что самураи не склоны болтать без дела, если бы не этот взгляд, следящий за каждым моим движением. Он волновал меня в — отличие от тишины.

Что из случившегося ночью мне приснилось, а что было правдой?.. Его объятия? Горячий шепот? Мои самые страшные кошмары, произнесенные вслух?..

Мы шли вдоль ручья весь день: Таро первым, и теперь уже я пристально смотрела ему в спину. И потому я заметила, что он начал сильнее припадать на правую ногу и чаще подносить руку к ране на боку.

Надо было сменить повязки. И прокипятить их… Только где бы я взяла котелок? Но можно хотя бы прополоскать их в ручье и обжечь потом над костром. Надо было настоять накануне вечером, когда он отказался. Рана же может загноиться, и заражение крови приведет к смерти. Я столько ужасов успела накрутить у себя в голове, что, как только мы остановились для дневного отдыха, подошла к Таро с просьбой развести огонь.

— Нет.

— Почему?!

— Мы не будем разводить костер днем, — твердо отрезал он и повернулся спиной, оставив меня возмущенно сопеть и быстро-быстро моргать.

— Тебе надо сменить повязки, — я решила зайти с другой стороны.

— Я об этом сам позабочусь. Сядь и отдохни, Йоко, мы скоро уйдем отсюда.

Он отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи, чем невероятно разозлил! Еще и приказывал, ничуть не сомневаясь в том, что я подчинюсь. Пришлось прикусить изнутри щеку и сделать глубокий вдох. Он привык, что его слушаются и не задают вопросов.

— Ты чем-то обеспокоен, — но я не собиралась просто так отступать.

И дело не только во мне. Не только в его ранах. Я ведь шла за ним все это время и видела, как он поворачивался в сторону леса и долго смотрел в одну точку, словно пытался что-то разглядеть за густыми деревьями. Множество раз он вскидывал руку, и мы останавливались, и Таро прикладывал палец к губам. Он вслушивался в доносящиеся до нас звуки, а спустя несколько минут отмирал, и мы продолжали путь.

— Ничем, — он поджал губы, всем своим видом показывая, что не намерен со мной откровенничать.

В этот раз мне пришлось с досадой отступиться и прекратить свои расспросы. Я злилась на него и на его глупую гордость, гордыню, которая мешала рассказать мне, что его тревожило. Злилась, но ничего не могла поделать.

Наш отдых не продлился и четверти часа, когда Таро поднялся на ноги, все еще постоянно поглядывая в сторону леса. Что он там высматривал?! Еще одну погоню за нами?! Диких зверей?!

Спрашивать было бесполезно, и потому, насупившись, я поплелась за ним. Он прекрасно видел, что я была расстроена, но ничего не сказал. Ну, еще бы. Это же не целоваться со мной украдкой посреди спящего лагеря!

Важные вещи с глупой девчонкой Таро обсуждать не намеревался, это было очевидно. Но что мне тогда делать? Как во всем разобраться? Если никто не станет меня ни слушать, ни говорить со мной, я не смогу спастись от того, что задумала Кицунэ…

Шагать по берегу реки, усыпанному камнями разной формы, размера и остроты, было больно. Почти точно так же, как по лесу. Я с замиранием сердца смотрела на тряпки, которыми были обмотаны мои ноги, и с ужасом ждала момента, когда они иструтся. Что я буду тогда делать?..

— Нам нужно перебраться на другой берег, — Таро огорошил меня, застав врасплох.

Я посмотрела на него и перевела взгляд на прозрачную воду, сквозь которую проглядывалось каменистое дно. Глубина была примерно по пояс, и по рукам забегали мурашки от одной лишь мысли, что придется лезть в ледяную реку.

— Зачем?! — вскинулась я недоуменно.

— Потому что я